А орденок ушел без ног

Когда я закончил поиск фронтовой судьбы павшего в боях и поставил точку, я задумался: порадуется ли его дочь, что она узнает некоторые детали о смерти ее отца? Полагаю, что у нее будут смешанные чувства. С одной стороны, гордость за героическую смерть, а с другой, почему о последнем бое и смерти офицера семья узнает через три четверти века, когда уже нет в живых вдовы и многих из близких? И неужели об этом не могли сообщить однополчане? От них было сообщение, но полупустое. Итак, поведаем о судьбе майора Н.Ф. КОРЛЯКОВА

В День Защитника Отечества получил я просьбу от дочери майора, Музы Николаевны ВИНОГРАДОВОЙ, по возможности узнать, есть ли сведения о нем в Книгах памяти, и если нет, то как включить их? Особой надежды в семье воина на розыск новых сведений не было. В Извещении было указано место гибели и захоронения в 1942-м году. Это Сталинградская битва, Серафимовичский район. Вблизи бывшего совхоза № 86. Теперь нет совхоза, нет и общей могилы. Перенесена. Служил Николай Федорович в танковых войсках. Семья в те годы жила в г. Молотов (теперь снова Пермь).
Сведения о нем есть в Книге памяти. Пермская область. Том 6, стр. 55: «КОРЛЯКОВ Николай Федорович, призван 1941. г. Пермь. Свердловский РВК. Батальонный комиссар. Погиб в бою 20 нояб. 1942.» Место захоронения не указано. И в этом нет вины Пермского военкомата. По офицерам часто отделывались справкой об исключении из списков Красной Армии с указанием даты (в данном случае — с 20 ноября 1942 г.) для финансовых операций с семьей погибших. Эта же информация дублировалась и при составлении Книг памяти по регионам в девяностые годы. Для финансистов место гибели — лишняя информация…
А теперь о том, что же получили в семье помимо Извещения? Я не буду приводить полные тексты Справки 325 танкового батальона, где в командном составе служил Н.Ф. Корляков. В ней жене Антонине Ивановне сообщалось, что он по состоянию на апрель 1942 г. находится в действующей армии, и Справка должна помочь семье… Еще батальон направил после смерти Корлякова (Сопроводительная от 24 декабря 1942 г. Молотовскому Горвоенкомату) расчетную книжку для назначения пенсии семье и прекращения выплаты денег по аттестату семье…
В семье хранится и такой документ. Я бы его назвал — вежливый, каллиграфически выписанный писарем под диктовку ст. политрука Кикоть (или Кикотя?) и с его подписью (инициалов нет). Читал внимательно: вдруг в этом письме вдове от сослуживца будут ссылки на обстоятельства последнего боя, зацепочки… Конечно, от начала до конца словеса о любви к родине и ненависти к враг. О родине помянул трижды, о верности народу — тоже, о воспитании любви к священной защите и так далее… Но не нашлось у гладкописца ни слова: а что же случилось и как намечено увековечить подвиг? Хотя бы Кикоть указал место в последнем написанном предложении «Ваш муж погиб смертью храбрых за нашу Родину и наш свободолюбивый народ». Но не написал, не порадовал! И указал дату письма. Запомните ее — 17 декабря 42 г.
Работая многие годы с архивами, я неоднократно убеждался в том, что не часто награждали в начальный период войны. Особенно, посмертно. Кстати, посмертно и до конца войны не густо. И все-таки решил выйти в наградные документы… И неожиданно — есть наградной лист и приказ! Читаю последний абзац о подвиге Николая КОРЛЯКОВА: «Много отдал сил и энергии в подготовке батальона к боям. Для личного состава являлся образцом мужества и храбрости. 20.11.42 года после гибели командира батальона принял командование батальоном, организовал атаку оставшимися танками на Усть-Медведицкий и при налете авиации противника был убит. ДОСТОИН ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ НАГРАДЫ ОРДЕНА ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1 СТЕПЕНИ. Командир 117 танковой бригады подполковник Федоров. «2» декабря 1942 года»
Запомним и эту дату. Читаю и сам приказ войскам 5 Танковой Армии от 10 декабря 1942 г. № 0243 /н «… Награждаю: Орденом «Отечественной войны 1 степени»
1. Капитана БАЛАШОВА Геннадия Николаевича — командира 325 танкового батальона 117 танковой бригады 1 танкового корпуса.
2. Майора КОРЛЯКОВА Николая Федоровича — заместителя по политической части командира 325 танкового батальона 117 танковой бригады…»
Как видим, в одном приказе о награждении первыми Балашов и Корляков. Командир и сменивший его и погибшие в один день с небольшим интервалом… Мы еще вернемся к Балашову. Семья Корлякова Николая, могла ли она знать о награждении за эти годы? Первым делом, знал ли или не ведал о представлении к награждению своего непосредственного начальника КИКОТЬ? Николай Федорович погиб 20 ноября 42-го. В обязанность политрука входила переписка с семьями погибших офицеров. 2 декабря — представление к награждению от бригады. 10 декабря — приказ подписан и направляется по соответствующим войсковым частям. 17 декабря отправляет письмо вдове, не упоминая ни о награждении, ни даже о представлении к награде, ни о конкретном подвиге. В письме Кикоть нет и намека на то, чтобы в семье могли запросить начальство: при таком подвиге не было ли награждения? Все это наводит на размышления. Кому ушел орден Корлякова?
Вернемся к комбату Балашову. Он сгорел в танке… А ведь Балашов — наш земляк! Его семья жила на ст. Кузино, ул. Вайнера, 22. Его вдова Алевтина Фроловна получила ли орден или хотя бы Удостоверение о награждении? Его имя внесено в Книгу памяти. Свердловская область. Том 10 (по Первоуральскому р-ну). В Книге есть ошибка в дате гибели. Вместо 20 ноября записано 29 ноября 1942 г. И у капитана БАЛАШОВА не указано место захоронения. И это не на совести военкомата.
Предстоит работа в редколлегии «Книги памяти. Свердловская область», чтобы внести уточнения и по достойному увековечить память воинов. И решить вопрос с орденами.

Алексей ЗЫКОВ,
председатель Свердловской региональной общественной организации «Семьи погибших воинов»
Адрес: 620075, Екатеринбург, а/я 41
И телефон: 8-343-2540024

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.