Никто не хотел убивать. И не убивал?

ОП-1710 декабря в Ленинском районном суде Нижнего Тагила будет оглашен приговор в отношении трех полицейских. Дмитрию Панову, Егору Ялунину и Анатолию Быкову вменяется превышение должностных полномочий и причинение смерти по неосторожности. Эта история широко освещалась в СМИ.

27 сентября 2017 года 42-летний тагильчанин Станислав Головко был доставлен в отделение полиции № 17 Нижнего Тагила по подозрению в совершении кражи, а 3 октября 2017 года он скончался от полученных травм в больнице.

26-27 октября 2017 года Дзержинский районный суд арестовал Быкова, Панова и Якунина за то, что они, «являясь должностными лицами и находясь при исполнении своих должностных обязанностей в отделе полиции № 17, в ходе беседы с Головко в рамках доследственной проверки, «явно превышая свои полномочия», нанесли ему «множество, но не менее 26 ударов неустановленными в ходе предварительного следствия предметами по голове, туловищу и конечностями, причинив телесные повреждения в виде множественных переломов ребер, множественных кровоподтеков, закрытой ЧМТ (черепно-мозговой травмы), причинившей тяжкий вред здоровью и повлекшей смерть потерпевшего».

Следственные действия с правоохранителями начались спустя почти месяц после смерти Станислава Головко. «Задержаны опера, которые трое суток убивали подозреваемого» — это лишь один заголовок, но в таком ключе подавали сенсацию большинство СМИ. Откровенно обвинительный информационный фон мешал установлению истины. Где могли трое суток (!) полицейские избивать задержанного? Как реально развивались события с 27 сентября до рокового утра 3 октября?

В ходе следствия стало известно, что Головко еще при доставке в ОП №17 был осмотрен фельдшером скорой помощи и у него уже были зафиксированы травмы головы, в том числе височной и затылочной области. Медицинский работник не нашел оснований для госпитализации и разрешил следственные действия.

Неадекватное состояние задержанного в изоляторе временного содержания могло быть следствием почти месячной алкоголизации Головко накануне происшедшего. Известно, что особенно остро организм начинает реагировать на отсутствие спиртного на четвертый-пятый день, что нередко приводит к смерти даже без внешнего физического воздействия.

Мы попросили прокомментировать ситуацию профессионального врача-нарколога Д. Он сейчас на пенсии, но согласился ответить на наши вопросы.

Вы слышали об этой истории?

Конечно. Погибшего задержали в связи с магазинной кражей. Когда его привезли в полицию, обнаружили на голове травмы. Вызвали медиков. «Скорой» надо было сразу забрать подозреваемого и приставить к нему охрану, если это требовалось. Врачи бы с ним поработали (в штате «скорой» сейчас только фельдшеры), а потом бы можно было провести все действия предварительного следствия. К операм не было бы никаких претензий.

Если после месячного употребления спиртного человека поместить в условия «сухого закона», он и без посторонней помощи может отдать концы?

Здесь есть вопросы к «скорой помощи» — человек месяц пил, тем более у него уже были травмы неясной этиологии. Поэтому, повторюсь, сначала с подозреваемым надо было разобраться в больнице, а не в изоляторе временного содержания. Мое мнение, «скорая помощь» создала криминальную ситуацию. На фоне месячной алкоголизации и полученных травм у задержанного мог развиться психоз, отек головного мозга и так далее.

 — В первую очередь, требовалась квалифицированная медицинская помощь?

После длительного запоя надо делать мощнейшую дезоинтоксикацию. Вот наркоманы от абстинентного синдрома не умирают, а при алкоголизме, если алкоголик резко перестает употреблять спиртное, и при этом не оказывается медицинская помощь, он может умереть. Поэтому, повторюсь, «скорая помощь» должна была забрать подозреваемого, поместить в палату. Только после вывода из состояния мощного похмельного синдрома, человека можно было передать для проведения следственных действий. Зачем было полицейским так спешить? Но это уже вторично, а первично то, что медики неверно сработали.

Подсудимым вменяются и переломы ребер у Станислава Головко. Хотя известно, что после трепанации черепа состояние его после недолгой положительной динамики стало ухудшаться, и была применена сердечно-легочная реанимация. Не секрет, что реанимационные процедуры бывают очень жесткими (если иметь ввиду сломанные ребра), а от многочисленных инъекций на теле появляются синяки и кровоподтеки.

Вот что пишут об этом специалисты:

«Выполнение сердечно-легочной реанимации с достаточной силой значительно повышает ее эффективность, но также растет риск перелома ребер. Такие травмы при непрямом массаже сердца возникают довольно часто. Но к осложнениям в виде повреждения внутренних органов они приводят редко. В любом случае переломы ребер при выполнении СЛР вполне оправданы, ведь промедление или неправильное оказание первой помощи может стоить человеку жизни».

«Я работаю медсестрой в Германии, и у нас считается почти «нормальным» поломка рёбер при сердечно-лёгочной реанимации. Два раза в год от разных доцентов на обязательных курсах реанимации слышу: лучше сломать рёбра, но человека спасти».
Конечно, после проведения сердечно-легочной реанимации тело пациента — малопривлекательное зрелище. Вот что пишет заведующий кафедрой судебной медицины Ленинградского института усовершенствования врачей им. С.М. Кирова профессор О.Х. Поркшеян:

«При непрямом массаже сердца возникали ссадины и кровоподтеки, главным образом в области грудины, переломы грудины , кровоизлияния в прекардиальной клетчатке. Переломы грудины были поперечными, без разрыва надкостницы, и располагались на границе рукоятки с телом и на уровне V ребер. Переломы грудины сочетались с кровоподтеками в ее области и множественными переломами ребер (возраст пострадавших — 47 лет и 64 года).

В ряде наблюдений отмечены ссадины в области гребней лопаток, остистых отростков позвонков и крестца с кровоизлияниями в толще мышц.

Повреждения, возникшие при оживлении в первые два часа после наступления смерти, имели вид прижизненных. При отсутствии предварительных сведений о применении мер оживления может возникнуть подозрение об имевшем место насилии. Поэтому в подобных случаях судебно-медицинский эксперт должен выяснить у следователя, какие меры оживления предпринимались и в течение какого времени».

Надеемся, что в ходе судебного следствия были выяснены действительные обстоятельства возникновения телесных повреждений на теле погибшего и определена степень вины правоохранителей, а затем все это прозвучит в вердикте, озвученном федеральным судьей Анной Владимировной Пфейфер.

Явно обвинительный уклон надзорного ведомства мешал установлению истины. А она должна быть поставлена во главу угла, поскольку, не исключено, что возникла ситуация, когда не было самого события преступления.

 

Борис АРХИПОВ

Нижний Тагил

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.