Нескучная Стина

В середине октября в Екатеринбурге прошли «Дни Швеции», организованные Посольством Швеции в России в сотрудничестве с Администрацией Свердловской области и Уральской торгово-промышленной палатой. Шведскую делегацию возглавил Посол Швеции в России Петер Эриксон.

Программа включала деловые мероприятия и «Дни шведской культуры», посвященные 100-летию со дня рождения великого шведского кинорежиссера Ингмара Бергмана.

В рамках ознакомительных мероприятий 15 октября в книжном магазине «Пиотровский» при Ельцин-центре состоялась презентация специального номера журнала «Иностранная литература» «Север Европы. Новые имена», куда вошли рассказы, новеллы и эссе молодых, но уже громко заявивших о себе писателей из Швеции, Норвегии, Дании и Исландии, а затем — паблик-ток со шведской писательницей Стиной Стуур и литературные чтения одного из ее рассказов, вошедших в номер.

Stina Stoor 1Я ожидала Стину в фойе отеля. Наша переводчица опаздывала, поэтому начало встречи откладывалось. Внезапно увидела свою героиню прямо перед собой в сопровождении супруга, Посла Швеции в России. Моя визави не хотела заставлять меня ждать слишком долго, поэтому Петер, прилично владеющий русским языком, сам решил пока побыть нашим переводчиком.

Я уже знала, что Стина Стуур родилась и выросла в маленькой деревне Балолиден под Бьюрхольмом, в лене Вестерботтен, потому спросила, каково это — жить в шведской деревне? Я задаю вопрос и слушаю, как его переводит Петер, а потом — как отвечает она. Речь ее богата разными интонациями, и Стина сопровождает ее жестами и даже порой встает с дивана, чтобы дополнить свои мысли не только словами, но и позой. Я любуюсь ей, пока Петер ищет слова, чтобы перевести мне, что говорит жена, однако это — непростая задача даже для профессионального литературного переводчика. Стина использует как диалектные слова, так и слова собственного сочинения, а я сижу и потихоньку страдаю от осознания, что до моего мозга даже через самый лучший перевод доберется лишь часть этого рассказа, «с живой картины список бледный», как сказал бы Александр Пушкин.

Отец Стины был охотником и добывал пушнину, чтобы содержать семью, и сама она с детства умеет охотиться и ловить рыбу. В их деревне проживало всего три семьи, многие дома были брошены людьми, уехавшими в города в поисках лучшей доли. От дома до ближайшей остановки автобуса — 10 километров по густому лесу. Зимой отцу Стины приходилось самому расчищать туда дорогу на тракторе. Когда родитель состарился, делать это пришлось дочери.

Я восхищаюсь талантами Стины, умеющей и трактор водить, и писать рассказы, и добывать пищу в экстремальных условиях. Господин Посол с гордостью рассказывает, как однажды, когда он был у будущей жены в гостях, в деревне вдруг пропала вода, и Петеру самому пришлось на лыжах добираться к водонапорному насосу, чтобы восстановить водоснабжение. Люди в этой деревне вынуждены постоянно противостоять природе, защищаться от хищников, добывать себе пищу охотой и бороться со стихией. Поэтому работников интеллектуального труда местные жители не воспринимают всерьез и относятся с недоверием. Соседи были немало удивлены, узнав, что господин Посол умеет ходить на лыжах и работать руками!

Я смотрю на эту необычную пару. Он — высокий, стройный, стильный мужчина, настоящий дипломат, в котором за версту угадаешь иностранного чиновника. И она — крепкая, исполненная спокойной силы, чем-то похожая на моих соотечественниц, вдохновлявших Некрасова на поэмы… Меня начало мучить любопытство, где же Стина и Петер умудрились познакомиться? Казалось загадкой, как девушка из глухой шведской деревни, где до ближайшей остановки автобуса без трактора не доберешься, сумела стать известной писательницей, да еще и выйти замуж за посла. Оказалось, что познакомились они в России!

Природа на севере Швеции и в русской Сибири очень похожа, это тайга. Те же сосны и березы, лоси и медведи, те же традиционные занятия. Если смотреть на глобусах и картах, видно, что Швеция сильно вытянута по меридиану, поэтому в ней сочетаются очень разные климатические зоны. Северная часть Швеции — за пределами северного полярного круга, там очень суровые зимы и практически нет лета. В Балолидене, где родилась Стина, земледелием не занимаются — урожай просто не успевает вырасти. Однако есть и такие места, где шведские крестьяне выращивают по два урожая в год. На юго-западе Швеции, от Гётеборг до Мальме, и на островах в Балтике суровый климат смягчается теплыми Атлантическими ветрами. Так что для жителей Стокгольма жизнь, описанная Стиной, — экзотика. Зато сибиряки легко узнают себя в ее творчестве. Не удивительно, что когда одна из ее новелл была переведена на русский, Стину пригласили на книжную ярмарку в сибирский Красноярск. Петер Эриксон тоже в тот момент находился в Красноярске по своим служебным делам. Там и случилась первая встреча будущих супругов,

— Как вы стали писательницей?

— Писать — это единственное, что с детства у меня хорошо получалось, — улыбается Стина.

Когда она была маленькая, мама ездила на работу за много километров, приезжала очень уставшая и засыпала у телевизора, не успев пообщаться с дочкой. Дочка восполняла недостаток общения тем, что писала маме письма. Мама на них не отвечала, но читала всегда. Эти детские письма и были первой пробой пера.

— Школа, куда я ходила, не готовила к поступлению в университет. Это большая разница по сравнению со школами в больших городах. В классе было всего 12 учеников, школьный автобус собирал нас каждое утро по нашим деревням. Выпускники должны были работать в лесу или на заводах, а чтение книг считалось пустой тратой времени. Я была не такая, как все. Я очень любила читать. Прочитала всю школьную библиотеку.

— А сколько там было книг?

— Может быть, пятьдесят или шестьдесят!

Папа Стины был охотник, сурового и взрывного характера. Когда ей было 7 лет, учительница в школе сказала отцу, что Стине следует как можно больше читать. По дороге из школы дочка заявила, что готова прочесть сколько угодно книг!

— Папа рассердился, в раздражении побежал в киоск и купил все, что там было. Но про книги он не очень много знал. Это оказались не книги для детей, а эротические издания! Я была очень маленькая, а там упоминались такие части людей, про которые я и не знала, что они вообще существуют. Но это подстегнуло мой интерес к книгам!

— А что потом? Вы уехали в большой город учиться?

— Нет. В возрасте от 15 до 25 лет я начала убегать из дома и путешествовать автостопом. Жила, как придется. Иногда даже в парке на скамейке ночевать приходилось. Первый раз я ушла, когда папа ломился в дверь моей комнаты с топором. Родители знали, почему я уходила, и никогда не сообщали в полицию. В Швеции незаконно не искать несовершеннолетних, но они не искали, хотя меня месяцами дома не было. Они поняли, что я сама лучше справлюсь.

— Что вами двигало тогда?

— Когда я была совсем маленькая, у меня была своя карта мира. Вот наш маленький дом, это самое скучное место на земле. Если немного отъехать, то попадаешь в городок Бьюрхольм, там уже есть киоск. Еще подальше — город Умео, И там уже были магазины одежды и даже рестораны. Я думала, что если отодвигаться все дальше, то с каждым новым расстоянием будет все интересней и все прекрасней. Я думала, что, к примеру, Даллас — где-то рядом, а если немножко от Бюрхольма отъехать, то будет уже Беверли хиллз. Это было бегство… Я бежала от трудной жизни. Надеялась на что-то, искала… Я-то думала, что вот приеду, и все вокруг будут бегать в красных купальниках. И я ехала все дальше, и оказывалась опять в маленьких шведских поселочках, а там было все то же самое, что и дома. Так что это было очень большое разочарование!

Однажды в свои 15 лет Стина добралась в Париж.

— Это был единственный раз, когда я через сутки или двое капитулировала — позвонила маме и попросила купить мне билет домой. Потому что я выросла в маленькой деревне, и не имела представления, что мне дальше делать. Я немножко знала по-английски, но со мной не хотели говорить по-английски! Мне было страшно, и денег на музеи у меня не было. Бродила по улицам, по возможности стараясь не переходить дороги, потому что меня пугали дороги с шестиполосным движением. Прошло целых 20 лет, прежде чем я снова попала в Париж. Город съежился и стал намного меньше. Тогда все казалось огромным и непонятным. Но города намного интереснее, когда имеешь деньги и можешь зайти в кафе, а не стоять на улице!

— Как про ваш талант узнали на большой земле?

— Я вернулась в 2012 году свою деревню и поселилась в заброшенном доме. У меня протекала крыша. Нужны были деньги на ремонт, и тут я увидела в газете объявление про конкурс новелл. Победителю полагался денежный приз. Я подумала: «О, это я умею!» Моя новелла победила, и я смогла отремонтировать крышу. После этого мне позвонили из газеты и предложили написать еще. Я не хотела браться, у меня было много работы, но они предложили заплатить вперед. Потом позвонили со Шведского национального радио и тоже предложили написать новеллу. Это была большая честь, но я опять сомневалась. И они тоже заплатили авансом! За этот же рассказ на радио я получила приз по выбору слушателей. Пришлось лететь за призом в Гётеборг. Я прилетела туда за день до вручения приза. Перед входом на книжную ярмарку располагались плакаты настоящих известных писателей, и я увидела знакомую фамилию — Юханна Хольмстрем Хестер (Johanna Holmström Hester). Я же ее знаю! Один раз мы где-то встречались. А у нас на Севере, если кого-то знаешь, то можно просто позвонить. И эта настоящая известная писательница согласилась со мной попить кофе. Но у меня не было денег, чтобы заплатить за входной билет на книжную ярмарку, и мы встречались с ней прямо на тротуаре. И тут появился солидный мужчина в пиджаке. Он предложил издать мою книгу. И тогда я поняла, что это какое-то надувательство. Кто может доверять такому мужчине? Высокий, красивый, в хорошем костюме. Наглец! Я-то знаю, что он врет. У него даже не было визиток, он оторвал кусок афиши и написал мне свое имя. Но я же не так наивна, чтобы поверить! Я научилась в своих скитаниях, что нельзя на мужиков полагаться, когда они делают заманчивые предложения. Поэтому я в тот раз очень невежливо себя повела, очень! Когда позже я оказалась в своей маленькой комнатке в отеле размером с диван, и проверила его имя в интернете, оказалось, что он и правда издатель. На следующий день я получила свой приз, а перед этим мужчиной мне пришлось извиниться. И я подписала с ним свой первый контракт на книгу, а книги еще и не было… Но мне опять заплатили заранее! Тогда я поняла, что писать — это настоящая работа.

— А сейчас вы снова живете в Балолидене?

— Да. Когда была маленькая, увидеть в окно лося или медведя было обыденно и скучно. Теперь я понимаю, как это здорово! Сейчас я смотрю на свой дом в Балолидене, как на роскошь. Быть так близко к природе, искупаться в речке голышом… Большие пространства и скопления народа утомляют. Дома я чувствую спокойствие. И пишется лучше дома. Я бы, наверное, лучше себя чувствовала, если бы меньше было приключений в юности. Но хорошо, что они были, потому что из этого может получиться какая-то история. Многие уехали из нашей деревни, но люди также приезжают сюда жить из Стокгольма и из других мест. Потому что сейчас время информационных технологий, можно трудиться, оставаясь на связи 24 часа в сутки. Расстояния сократились, и теперь не чувствуешь себя на обочине.

— А как со свободой слова в Швеции. Шведский писатель связан какими-то ограничениями? Например, есть ли запрет на ненормативную лексику, и подобное?

— Запрет на ненормативную лексику в Швеции никогда бы не сработал. Можно употреблять любые ругательства, и даже собственные придумывать. Но, если писать о реально существующих людях и лгать, то на писателя могут подать в суд за клевету.

— Клевета — это единственное, за что может пострадать писатель?

— Мне не известны другие случаи. В Швеции книги не цензурируют, и не запрещают. Оклеветать — это значит обвинить кого-то в преступлении. Можно написать, что Стина Эриксон — дурочка, и никто за это не накажет, потому что быть идиотом — не преступление. А вот если обвинить Стину в убийстве — за это можно получить иск!

— Стина, я читала, что у Вас есть рассказы и для взрослых, и для детей. А как вы себя ощущаете? Вы — взрослая писательница или детская?

— Правильнее будет сказать, что я рассказываю взрослым о детях.

— Стина, Ваши рассказы автобиографичны?

— В моих рассказах прослеживаются детские воспоминания, но их нельзя считать простым пересказом реальных событий.

— Расскажите, кто из молодых скандинавских авторов, опубликованных вместе с Вами в журнале «Иностранная литература» «Север Европы. Новые имена», произвел на вас наибольшее впечатление?

— Магическое впечатление на меня производит Сьёун. Он описывает ландшафты, далекие от жилых мест, населенные волшебными существами и духами предков. Это совершенно волшебно! Духи предков никуда не исчезают и влияют на все, что происходит… Но нельзя про них написать плохую историю. Духи предков обязательно тебя раскритикуют и накажут, если ты напишешь неправильный рассказ. Но не в том случае, если ты соврешь, например, придумаешь, что они умеют летать. Самой большой ошибкой будет — написать о них скучно!

 

Елена ШУКАЕВА

 

Справка:

Стине Стуур (Stina Stoor) — 36 лет, она мама двух дочерей и до сих пор живет в Балолидене.

В 2012 году рассказ «Кабы по-нашему» получил премию Умео, это был первый литературный успех Стины Стуур.

Уже в 2013 году благодаря радионовелле «Дар» Стина была удостоена премии Шведского радио и стала единственной неопубликованной писательницей, которая когда-либо номинировалась на эту премию.

Первая книга Стины «Быть как люди» вышла в 2015 году и получила три премии за лучший дебют – премию союза писателей «Катапульта», премию Бурос Тиднинген (газета Буроса, 2015) и Общества Девяти (2016). Кроме того, она была номинирована на премию «Август» с формулировкой, что «Быть как люди» – это «ничто иное, как обновление шведского искусства рассказа».

В августе 2017 издательство «Новелликс» опубликовало рассказ «Монте Карло» в сборнике «Вестерботтенская четверка» вместе с произведениями Сары Лидман, Пера Улова Энквиста и Торгни Линдгрен. Рассказ «Собачья нора» вышел в антологии «Дружба и тёплые лапы» в издательстве «Брумберг» в марте 2018, в апреле издательство Альберта Бонниера опубликовало произведение Стины «Дар» в антологии шведского литературного искусства за последние 200 лет под названием «Шведские рассказы от Альмквиста до Стуур».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.