Анна Вайман: «Екатеринбургу нужен приют для животных, достойный мегаполиса»

Про бездомных животных мы вспоминаем редко. В основном тогда, когда очередной подонок зверски замучает собаку или кошку. Мы посочувствуем, а потом забудем всё до следующего раза. Для нас это единичные сюжеты в новостях. Для зоозащитников это будни. Мы поговорили с руководителем благотворительного Фонда «ЗООзащита» Анной Вайман и узнали, что мешает решить проблему бездомных животных.

О работе фонда

— Благотворительный Фонд «ЗООзащита» был зарегистрирован осенью 2006 года. Что вас подвигло?

— Подвигла ситуация вокруг частного приюта «Серебряный бор». Я работала там волонтёром и знала, что там происходят нелицеприятные вещи. Как-то оттуда пропала собака, которую оставили на гостинице. На самом деле ее продали. Ее хозяином был человек с финансовыми и административными ресурсами. Он поднял шумиху и приюту было легче закрыться, чем судиться с ним.

J3x-_lTaAtcНа фоне этой ситуации мы — люди, которым было важно решить проблему бездомных животных в Екатеринбурге, познакомились между собой. Мы встретились с уже тогда действовавшим «Благотворительным фондом помощи бездомным животным». Совместно провели с ними несколько проектов. Но наши взгляды на решение проблемы разнились, поэтому мы решили организовать свой Фонд.

— В вашем Фонде работают одни волонтеры. Тот костяк, с которым вы начинали…

— Костяк за это время сменился столько раз… Раз семь, наверное. Это же все добровольно. У кого-то не выдержали нервы, у кого-то поменялись семейные обстоятельства. С кем-то поменялись взгляды на взаимодействие.

— Вы постоянно сталкиваетесь с жестокостью людей и смертями животных. Как не перегореть?

— Это сложно психологически. У меня тоже уже нет того запала, который был изначально. Очень устаю. Но я взяла на себя ответственность, я ее понимаю, я ее несу. Но если бы нашлась достойная замена, я бы перестала этим заниматься настолько плотно.

Когда видишь, что ситуация с законодательством не меняется, когда остаются безнаказанными живодеры и правоохранительные органы не принимают всерьез случаи жестокого обращения с животными, когда трудно поменять взгляды людей на проблему безнадзорных животных, тогда бывает опускаются руки. И в последнее время это происходит часто. Как совсем с ума не сойти — не знаю. Видимо, отдыхать почаще.

Это такой сизифов труд. Кто-то перегорает, но кто-то подключается. Поначалу мне было сложно, когда менялся состав и уходили приверженцы. Сейчас я принимаю это без эмоций, потому что понимаю — это тяжело. Да и сама я не до пенсии буду каждую собаку и кошку спасать. Не планировала, по крайней мере.

Для меня и еще двух волонтеров — это дело жизни.  Остальные помогают по мере возможностей и желания. Для кого-то — это возможность сделать доброе дело. Для кого-то — возможность самореализоваться. Но встречались и такие, кто рассматривал зоозащитную деятельность как возможность, в первую очередь, удовлетворить свои нереализованные амбиции. Такие люди не были готовы реально решать проблему безнадзорных животных регулярно и с самоотдачей, поэтому их в наших рядах не осталось. Так или иначе какие-то люди уходят, приходят новые, помогают, участвуют. Это нормально.

— Пункт краткосрочного содержания (ПКС) животных содержит собак 21 день. После этого животное либо усыпляется, либо вывозится на передержки или пристраивается к хозяевам.

— С 2018 года все отловленные животные содержатся 10 дней на карантине. После этого специалистами Пункта определяется число животных, которые содержатся еще 20 дней. То есть это те, которые социализированы и идут на контакт. Администрация поставила план на 2018-й выловить 4 600 собак. Из них 10% — 460 голов — должны просодержаться на ПКС.  Но животных с показаниями к пристрою больше, чем не социализированных. Чтобы их не усыплять, Фонд «ЗООзащита» пытается пристроить их на передержки, прибегая к помощи горожан.

Вообще надо разграничить. ПКС — это муниципальный приют, который находится на территории ЕМУП «Спецавтобаза». Это не приют «ЗООзащиты», как многие думают. В 2010 году, когда создавался ПКС, мы были единственными из городских зоозащитников, кто взялся за кураторство Пункта, как общественная организация. Мы изначально понимали, что наша репутация будет подмочена сотрудничеством с компанией, которая усыпляет часть отловленных животных. Но если бы этот процесс остался без общественного контроля, у нас бы не было информации о том, как исполняется муниципальный контракт и не смогли бы помогать четвероногим постояльцам Пункта.

Мы стараемся, чтобы большинство собак, у которых отсутствуют показания к усыплению, были вывезены с Пункта на частные передержки. Так «Спецавтобаза» формирует списки. Они называются «Списки на расформирование». Мы ищем для попавших туда животных передержки и финансовых кураторов, так как передержки не могут содержать всех животных на собственные средства. Среди горожан есть те, что берут собак к себе. И есть те, кто оплачивает такую передержку.

P0uMU1-eAJEПомимо этого, мы привлекаем дополнительные ресурсы: закупаем корма, лечим и оплачиваем содержание животных до окончательного пристроя. В большинстве случаев мы помогаем животным ПКС, но также у нас есть и те, что сразу едут на передержки.

Не всегда есть возможность быстро расформировать список собак с ПКС. Последний список был озвучен нам перед Новым годом и с тех пор не пристроены еще 2 собаки.

Часто задают вопрос: почему собак не могут содержать дольше? Дело в том, что в бюджете Свердловской области предусмотрено финансирование определенного количества голов. Да и площадей под содержание большего количества собак на данный момент нет. Этот вопрос вроде бы решается в Администрации, но когда, а самое главное — как все будет сделано…

— 27 ноября в группе Фонда опубликован пост, что затраты на оказание ветеринарной помощи «ОГРОМНЫЕ». В начале декабря СМИ писали о задолженности перед одной ветклиникой в 160 тысяч рублей. Какова сумма ежемесячных расходов Фонда?

— Текущая задолженность Фонда, в целом, по затратам на лечение — около 100 тысяч рублей в месяц. Поступлений гораздо меньше: от 30 до 50 тысяч. К примеру, за январь поступления — 67 489 рублей. Расходы — 89 435 рублей. Это уже с учетом имеющегося долга с прошлого периода. То есть ежемесячно не хватает где-то 50 – 70 тысяч.

Долг не получается закрыть — новые животные постоянно поступают на лечение. В основном это собаки с ПКС. А в тариф на содержание животных на ПКС не входит лечение — только обработка от паразитов. Пока всеми силами стараешься закрыть старые долги, появляются новые. Но это еще небольшая сумма. До этого наш долг перед клиникой был свыше 300 тысяч. Мы его закрыли только общими усилиями — помогли предприятия и горожане.

— Как к долгам относятся ветклиники?

— С пониманием. К примеру, клиника «Ника» работает с нами в долг. Другие делают скидки. При вопиющем случае могут скинуть 50%. Все индивидуально и завязано на личных отношениях. Вообще мы не можем ограничиться одной клиникой: где-то хороший хирург, где-то хороший терапевт. Если бы у них не было понимания, мы бы самостоятельно, конечно же, всё не осилили.

— С 2009 года Фонд курирует городскую программу по стерилизации. С 2010 курирует ПКС, который находится на территории принадлежащего городу предприятия. Как вам удалось договориться с городскими властями? Обычно они не очень доверяют общественникам.

— На нас вышел Комитет по экологии и природопользованию Администрации Екатеринбурга. Изначально, зарегистрировав Фонд, мы приняли решение добиться чего-то сами, а уже затем собирались обратиться за административным ресурсом. Но они сами с нами связались и предложили сотрудничество по программе стерилизации. А когда «Спецавтобазе», по суду, запретили отстрел животных, они вышли на нас с предложением взаимодействия для организации ПКС.

В нас увидели зоозащитников с реальным взглядом на проблему — мы предлагали варианты сотрудничества, своего непосредственного участия, а не выдвигали голословные требования, поэтому в качестве общественных партнеров выбрали нас. Но фанатичных зоозащитников достаточно и в городе, и по всей России. Приходится сдерживать их натиск в том числе.

Очень многие люди пытаются нам диктовать: делайте так-то и так-то. Они слабо представляют, как в этом проекте разграничены полномочия и какие у Фонда возможности. Не понимают, что Администрация — заказчик, «Спецавтобаза» — исполнитель контракта, а «ЗООзащита» —  общественники, которые, в первую очередь руководствуются интересами животных и пытаются им помочь любыми способами.

Так некоторые жалуются в прокуратуру на перенаселенность на ПКС — вроде как собакам плохо. Это заканчивается тем, что прокуратура выносит предписание сократить количество голов. И мы как взмыленные носимся, ищем ресурсы и думаем, куда деть собак, чтобы их не усыпили, а как раз сохранили им жизнь. Проверки эти инициируются как раз фанатичными зоозащитниками, которые не понимают, что в результате таких жалоб страдают в конечном итоге только собаки.

— ПКС вмещает 150 голов?

— Да. На сегодняшний день ПКС нужна альтернатива. И по вместимости, и по подходу к содержанию животных, и по возможностям реализации дополнительных программ. К примеру, на базе приюта можно было организовать и курсы ответственного хозяина, и школу волонтера, и проводить уроки добра и много разных других задумок. Но пока на ПКС даже нормального ремонта не было — собаки все разнесли.

Очень хочется организовать достойный, вместительный приют, который на имеющейся базе реализовать очень сложно. Такой центр, где люди смогут действительно помогать животным, а зоозащитники смогли бы формировать культуру ответственного заведения и содержания животных. Такой приют будет достоин нашего мегаполиса. Ведь по той же стерилизации у людей нет понимания, что это необходимая мера, предотвращающая рост численности животных. От невозможности реализовать на базе ПКС новые проекты руки также опускаются.

Ведь было задумано многое. Но область вынесла новое постановление по отлову и содержанию животных, а также сократила финансирование. Для многих муниципалитетов первичным стало исполнение контракта, а не решение проблемы безнадзорных животных на своей территории.

— Что было задумано изначально?

— Животные на ПКС, чей срок содержания оплачивается из бюджета города, могли бы содержаться до окончательного пристроя к хозяевам за счет привлекаемой помощи и пожертвований. Сейчас это невозможно. Если в приюте есть собаки, которые не обрели хозяев в установленный контрактом срок, их необходимо куда-то вывезти, иначе произойдет перенаселение.

Также можно было бы реализовать Программу спонсорства. Это когда у конкретной собаки появляется финансовый опекун, позволяющий, например, лечить ее при необходимости и содержать до окончательного пристроя. Но на ПКС это сделать сложно — не хватает мест и животное может подвергнуться эвтаназии, если в итоге не найдется вариант передержки для него. Как это человеку потом объяснить?

Можно было бы заниматься и коммерческой деятельностью в целях улучшения условий содержания животных. К примеру, кто-то производит наполнитель, корм или когтеточки. Мы могли бы предлагать такую продукцию тем, кто берет животных в приюте. Тогда часть денег от реализации поступала бы в помощь нашим подопечным. Но на базе ЕМУП это сложно сделать. А если бы был частный приют, реализовать можно было бы любые задумки, лишь бы во благо животных. Сейчас много бюрократических затычек.

Если бы зоозащитники занимались содержанием собак, мы бы это делали, как предусматривает Гражданский кодекс РФ — минимум 6 месяцев, а по возможности и до окончательного пристроя. При этом выделяемые бюджетные средства на содержание животных, использовались бы по назначению и в предусмотренные сроки — прозрачность и отчетность не пострадали бы. А за счет чего животные содержались бы более длительный срок — дело хозяйское.

Именно такой подход был бы горожанам ближе и понятнее. Приюту было бы проще и быстрее привлечь ресурсы на содержание животных. А подход муниципалитетов — отлов, содержание в течение месяца, и усыпление не пристроенных собак — свелся к понятию «конвейер смерти», пускай и гуманному.

— Одна из заявленных задач на сайте Фонда — это формирование базы по потерянным и найденным животным. А есть ли статистика скольким животным вы помогли за 12 лет работы?

— Точных цифр нет. Мы начали это отслеживать с момента действия ПКС. Примерно 1200 собак, мы совместно пристроили за 7 лет работы Пункта. К примеру, за декабрь было пристроено 26 собак, а за январь — 6. Это зависит от сезона. Больше пристроев будет к весне и лету. Потом опять будет спад. А за 11 лет деятельности Фонда «ЗООзащита» речь можно вести о нескольких десятках тысяч животных, которым нам удалось найти дом.

— Другая задача — изучение и распространение опыта деятельности российских и зарубежных фондов. Что можно почерпнуть из-за рубежа?

За рубежом тоже все по-разному. К примеру, в Лондоне тоже есть муниципальные приюты. Там собаки содержатся всего неделю. Зоозащитники вывозят их автобусами в частные приюты, где они могут содержатся до окончательного пристроя или пожизненно. Там другое самосознание у людей.

Другой пример — Париж. Я спрашивала у волонтеров французского приюта: на какие деньги удалось такой достойный приют создать? Они отвечают — на пожертвования. Мы тогда попали на день открытых дверей. Там была многокилометровая пробка, мы не знали где припарковаться. И корма несут и волонтеры есть. Другое восприятие проблемы людьми. Нам есть чему поучиться.

В России все муниципальные приюты плохо развиты. А если они не контролируются общественниками, как в большинстве городов, то это просто зарабатывание денег, до животных они не доходят. Это прямо поголовно. Это называется нецелевое расходование бюджетных средств и должно преследоваться по закону. Вот только все это сложно доказать. Из-за этого в муниципальных приютах зоозащитникам не всегда рады — мешают «осваивать бюджет».

Bi16aoKdVBgЗа рубежом развита культура: не покупай животное, возьми из приюта. Также очень сильно развита идея помощи приютам — и простые граждане, и небольшие компании, и крупные предприятия стараются поддерживать организации, спасающие животных. Именно поэтому у них есть возможность создавать и достойно содержать частные приюты. У нас это пока в зачаточном состоянии. У них повсеместно стоят ящики для пожертвований и ни у кого не возникают подозрения, а кому это и дойдут ли деньги до конечного адресата. У нас же ящики умудряются воровать!

— А среди наших зоозащитников есть общее понимание проблемы?

— У нас есть общероссийские беседы Вконтакте. Там между собой-то у многих зоозащитников общий язык найти не получается. Есть реалисты, как мы. И есть фанатично настроенные: всех спасти. Но так не бывает. Мы, к примеру, не беремся спасать дичков — диких, не социализированных собак. Раньше я тоже их спасала. Но потом поняла, что в этом нет смысла. Во-первых, таким животным очень сложно оказать лечение — они откусываются, не позволяют оказать помощь. Во-вторых, куда их потом размещать? Они привыкли к воле — в вольере им не будет жизни. Это мучение для таких животных — жить в ограничении. А зоозащитники-фанатики отвечают: зато они будут живы. Это не жизнь, это существование!

Поэтому в основном зоозащитники разделены на две половины. Реалисты, которые ЗА регулирование численности безнадзорных животных гуманными способами, за спасение именно тех животных, которые могут и хотят взаимодействовать с человеком. И фанатики, у которых одна идея — никого не усыплять, всех спасти. Это утопия. Грустно на все это смотреть и осознавать, что те, кто решил посвятить себя спасению животных, не могут между собой договориться. Зато в рядах догхантеров полное единство — они все едины в понимании того, что собак надо уничтожать. Смотришь на это все и дуреешь.

— Насколько помогают социальные сети?

— Мы находим хозяев своим подопечным в основном через социальные сети.  Благодаря соц. сетям мы можем быстро среагировать на форс-мажорную ситуацию.  Например, пристраиваем собаку, а затем видим, что пользователи сетей снова находят ее на улице. Стараемся сразу отреагировать и снова забираем ее к себе. Так мы узнаем о ненадежных людях — безответственных хозяевах. Помимо социальных сетей, мы распространяем листовки на своих акциях, выступаем в СМИ. Уже разместили второй рекламный баннер на Бажова — Малышева
о том, где ждут животные своих хозяев. Но основная отдача идет именно от социальных сетей.

Как ведется отлов

— Как устроена схема по отлову собак?

— С этого года все заявки по отлову стекаются в Администрацию города — в Комитет по экологии и природопользованию. Оттуда заявки переправляются подрядчику — ЕМУП «Спецавтобазе». Они составляют маршрутные листы и ежедневно выезжают по районам на отлов.

— К примеру, Вася Иванов увидел во дворе стаю бродячих собак…

— Он должен позвонить в Комитет или оставить заявку в электронном виде на сайте Администрации. Раньше он мог обратиться в управляющую компанию, а она уже в Комитет. Точно не знаю, работает ли эта схема по-прежнему.

— Подрядчик выбирается через тендер, электронный аукцион?

— Да.

— Как отсеиваются мутные компании без спецсредств и помещений, на примере случая
с «Амурским комунальщиком» и «Универсалремонтом»?

— Ранее никак не отсеивались. Сейчас компании должны на момент подачи заявки для участия в тендере уже иметь ресурс, заявленный в техническом задании. Если речь идет о помещении, где планируются содержаться отловленные животные, его надо подтвердить либо договором аренды, либо правом собственности.

Когда тендеры выигрывали «Амурский комунальщик», а до этого компания «Универсалремонт», на момент подачи заявки у них не было ничего для исполнения контракта. До первого отчетного периода никто не мог их проверить. Компанию «Универсалремонт» повезло взять за ноздри. А «Амурский комунальщик» еще пытался судиться с Администрацией после расторжения контракта. Сейчас сделали так, чтобы на момент подачи заявки все, что указано в техническом задании, должно быть в наличии. Альтернативу «Спецавтобазе» пока не нашли.

— Гипотетическая ситуация. Объявляется новый тендер и его выигрывает другая компания.
ПКС находится на базе «Спецавтобазы». Что будет с ПКС в этом случае?

— Хороший вопрос, я тоже хочу знать ответ. Получается, что собаки, сидящие с прошлого года, должны куда-то деться. Скорее всего встанет вопрос об усыплении, либо спешном распределении животных по передержкам. Нового подрядчика не обяжешь забрать наследство. Но на момент подачи заявки он должен иметь свой ПКС. Или случится чудо, и он договорится со «Спецавтобазой» и возьмет ее на подряд. Но это вряд ли.

— В этом году пройдет чемпионат мира по футболу. Многие боялись и боятся, что начнется бесконтрольная ликвидация бездомных животных. Однако в недавнем интервью вы сказали,
что в Екатеринбурге «на 2018 год, в сравнении с 2017, было снижено число голов по отлову».
С чем это связано?

— Как посчитали: отлов идет уже 7 лет, значит поголовье безнадзорных животных в городе должно снизиться. Но также повлияла и финансовая сторона вопроса.

— Кто дает деньги на отлов и содержание: город или область?

— Это полномочия субъектов Федерации. Область приняла документ, который позволяет делегировать полномочия муниципалитетам. То есть деньги скапливаются в области и распределяются по городам.

— При разговоре о бездомных животных речь, как правило, идет о собаках. А как же кошки?

— Кошки не планировались к отлову. Нам стали их приносить и подкидывать. Просто ставили коробки перед входом на Пункт и уходили. Из стеллажей мы сделали для них несколько вольеров на ПКС. А так, в основном, кошки содержатся на передержках.

— Каковы основные причины появления бездомных животных?

— Человеческая безответственность, отсутствие законодательства, непонимание важности стерилизации. Те же подкармливания. Те, кто этим занимается, считают, что делают доброе дело. Я им говорю: тогда несите ответственность до конца. Возьмите их домой, попробуйте пристроить, или стерилизуйте, чтобы они не плодились. В ответ — непонимание, нежелание обременять себя.

— Кто должен заниматься содержанием бездомных животных: зоозащитники или профильные организации?

— Зоозащитные организации. Профильных просто нет. «Спецавтобаза» — предприятие, изначально занимающееся чистотой и уборкой мусора. Их когда-то уполномочили на отстрел собак. Но у работников нет ни профильных знаний относительно психологии и поведения животных, ни квалификации, позволяющей, например, отличить реальную агрессию собаки от агрессии из-за страха и подобрать индивидуальный подход к каждому животному. Зоозащитники же ставят во главу своей деятельности цель — решить проблему и помочь социализированным животным обрести хозяев, а не только выполнить контракт и отчитаться. У нас совершенно иной подход и понимание проблемы. Это сложно донести.

Раньше контракты были разделены: отдельно на содержание и отдельно на отлов. После выходок «Универсалремонта» и «Амурского комунальщика» контракты объединили. С одной стороны, оградили от дурачков без оборудования и помещений, с другой — отсекли возможность участия в тендере зоозащитных организаций. Мы бы хотели и могли заниматься содержанием животных на должном уровне, но к немалым затратам на постройку достойного Пункта содержания животных добавились расходы на оборудование для осуществления отлова.

Проблемы с законодательством

— В декабре 2017 был принят закон об ужесточении ответственности за жестокое обращение
с животными по 245-й статье. Приведет ли это к кардинальным изменениям?

— На практике это пока не проверено. Но если раньше для квалификации жестокого обращения было обязательным наличие смерти или увечья животного, то сейчас достаточно доведения, например, до истощенного состояния, т.е. не оказание должного ухода за животным. Но многие юристы уверены, что на деле ничего не поменяется. Прецедентов пока нет. Единственное, что увеличилась максимальная ответственность — до 5 лет.

— Состоялось ли повторное возбуждение дело по Анне Стариковой?

— Еще нет — мы над этим работаем. Нанят квалифицированный юрист.

— Как можно решить проблему «черных передержек»?

— Глобальный вопрос. Заключать договор? Ладно мы — юридическое лицо, но ведь много обычных горожан – физических лиц сдают животных таким же физическим лицам. То есть нужен договор между двумя физ. лицами? Опять же передержка получает деньги, значит это доход. Это никак не регламентируется и очень сложно привлечь при необходимости кого-то к ответственности. Даже в деле по передержке Стариковой пока органам ничего не удалось доказать.

— В чем сложность?

— Нужно доказать умысел на хулиганство или причинение вреда. Это сложно. Старикова как сказала: я не знала, что так будет. Дознаватель говорит: но она же тратила деньги. На одного — да, а на остальных 17, которые умерли в мучениях от голода и инфекции?

По-человечески правоохранители всё понимают, но проблема с правовой зацепкой. Есть экспертиза 17 обезвоженных трупов. Но сложно доказать, что она уморила их умышленно. Она же кого-то кормила, даже чеки на покупку кормов предоставила, одного щенка даже в клинике лечила. Все свелось к доказательству умысла. К сожалению, сказывается несовершенство законодательства. Даже хабаровских живодерок посадили за причинение вреда человеку. А по животным, насколько помню, дали только исправительные работы.

— Вы разрабатывали правила обращения с домашними животными?

— В 2007-м депутаты Гордумы пригласили всех желающих принять участие в формировании правил по обращению с домашними животными. Каждый вечер мы прописывали с зоозащитниками правила. Прописали все: от и до. Передали депутатам документ на 21 листе формата А4. Из него они сделали документ на 2 листа мелким шрифтом с оборотной стороной. Да и то документ носит всего лишь рекомендательный характер.

— В Свердловской области нет законодательства, регламентирующего вопросы содержания домашних животных?

— У нас нет правил по содержанию домашних животных по области. Они утратили свою силу давным-давно. Есть только правила по отлову и содержанию животных на ПКС.

Как можно решить проблему бездомных животных

— В течение нескольких лет вы реализуете комплекс мер по решению проблемы бездомных животных. Это изменение законодательства, стерилизация, создание нормального пункта содержания и просветительская работа. Про законодательство мы поговорили. Что со стерилизацией?

— Раньше выделялась квота на бесплатную стерилизацию животных. Сейчас эта программа распространяется только на собак, содержащихся на ПКС. Хорошо если бы сделали льготную стерилизацию для малоимущих, для предприятий. А то бабушки насобирают кучу кошек, они еще и наплодятся. Когда хозяйка умирает у нас на руках 30 кошек — делай, что хочешь.

Хорошо бы дать льготы предприятиям, у которых на территории живут бездомные животные. Там суки регулярно приносят потомство, которое никому не нужно. Недавно позвонили с «Уралтрансмаша» — у них скопилось 30 кошек, их там подкармливают работники и, конечно, они в таких благоприятных условиях плодились беспрепятственно. А ведь они там появились не в один момент, все происходило постепенно и могло бы быть прекращено вовремя именно стерилизацией.

— Вы говорили, что нужен «нормальный, цивилизованный приют». Что это значит?

— В нормальном приюте должна быть вместительная карантинная зона с отдельным выгульником. Зона карантина должна стоять от основного места содержания хотя бы в 50 метрах. Стены и полы вольеров должны быть не из впитывающих материалов. Инфекции в любом приюте неизбежны, но процесс дезинфекции, купирования заразы и лечения животных был бы намного облегчен. Скученность животных затрудняет возможность их лечения на территории приюта и повышает риск возникновения различных заболеваний. Это не должен быть конвейер смерти. Также в приюте нужны несколько квалифицированных штатных ветеринаров.

188c5GKGEUE

Проект приюта для животных.

Должна быть отдельная зона для приема посетителей. Здорово бы сделать обучающий центр, чтобы там с людьми велась просветительская работа, чтобы не брали животных на эмоциях и наобум, а серьезно готовились бы к приобретению домашнего питомца. Да и профессиональные кинологи очень нужны — многих постояльцев ПКС необходимо обучать «хорошим манерам» и готовить к передаче в хозяйские руки.

— Что с проектом «Народный приют»?

— Несколько лет назад к нам пришли трое парней с проектом такого приюта. Они вскоре поняли, что только с помощью фандрайзинга крупную сумму на покупку земельного участка и постройку хорошего приюта не собрать. И отказались от этой идеи. Мы попросили у них все эскизы, которые были сделаны. Но в первую очередь под приют необходим земельный участок.

— Недавно вы говорили, что Администрация рассматривает один участок для передачи под нужды приюта. Где он находится?

— Предложен участок за ТРЦ «МЕГА» площадью 0,6 Га. Там сейчас идет процесс смены назначения земельного участка. Это долгий процесс. После этого земля будет выставлена на аукцион. Если заявится одна «Спецавтобаза» им, как единственному участнику, отдадут участок в аренду. Но денег на строительство, со слов властей, у города нет. Рассматривается идея по привлечению спонсоров.

— Какова стоимость капиталовложений?

— Если строить цивилизованный, достойный приют, понадобится около 40 миллионов. Расчет велся под приют на 500 голов. Для ежемесячного содержания такого предприятия надо 2 миллиона рублей — это и аренда, и коммунальные платежи, и содержание животных, а также зарплаты работникам.

— Вы проводите уроки добра в школах и садиках. Есть ли отдача?

— Есть вера в то, что мы закладываем детям правильное отношение к животным. В частности, поэтому мы хотим открыть школу волонтеров и юных кинологов. Чтобы дети пришли не раз в год, послушали и забыли. И дай бог, кто-то проникнется и захочет углубиться.

Нас приглашают школы, ВУЗы и детские сады к участию в различных акциях в рамках партнерства. Для наших подопечных дети собирают корма. Мы же приезжаем к ним и рассказываем откуда берутся бездомные животные и что нужно сделать, чтобы они не появлялись. Я приезжаю со своей собакой, которую я приютила с ПКС.  Мы показываем все, чему научился мой пес в результате занятий. Для них это наглядно и зрелищно. Они понимают и запоминают, что животных недостаточно просто любить, их обязательно надо воспитывать и нести
за них ответственность.

HmUrilyARPQКогда говоришь с детьми, они дают абсолютно правильные ответы на вопрос «Кто такой ответственный хозяин». Не каждый взрослый способен это осознать и реализовать на практике. Поэтому особенно приятно осознавать, что в результате наших занятий из подрастающего поколения вряд ли вырастут живодеры и равнодушные люди.

О морали

— Был ли у вас моменты, когда вы говорили себе: «Стоп, хватит ухожу»?

— Были. Последний раз перед Новым годом. Очень сложно, когда не хватает помощников. Со всем приходится справляться одной. Хочется решать глобальные задачи: законотворчество, разработка концепции приюта и ее реализация, привлечение спонсоров и др. Есть задумка создания отдельного зоопространтсва, где бы могла вестись реабилитационная работа с детьми по аналогии с иппотерапией. Люди бы могли проводить свое свободное время в окружении животных. Я же разрываюсь: увезти заболевших в ветклинику, провести урок добра, развезти корма…

Когда не хватает поддержки, все это наваливается. А ведь еще своя жизнь есть. Порой хочется всё прекратить, но берешь себя в руки и находишь новые стимулы. Особенно помогают приветы от новых хозяев — когда видишь результат своей деятельности, очень приятно. Это вдохновляет и помогает продолжать работу.

— Как часто хотелось ударить человека, виновного в гибели или увечье животного?

— Если бы это было на моих глазах, я бы не остановилась. У нас в августе взяли кошку Зарину. Вернули аж в ноябре с необоснованными претензиями — агрессия кошки. Терпели и мучились несколько месяцев? Помощница Оля была занята и попросила их немного подождать, чтобы она подготовила место для вернувшейся к нам кошки. А они просто бросили переноску с кошкой в грязь и ушли с ругательствами. Если бы я была рядом, то с рук бы точно не спустила.

Я уверена, что некоторым людям только такие меры помогают. Но это незаконно. Да и будучи лицом Фонда, это недопустимо. Но ударить хочется многих: когда возвращают через несколько дней после приобретения животного у нас, совершенно не дав шанса собаке или кошке на адаптацию к новым людям, к новым условиям. Ведь по полчаса объясняешь потенциальным хозяевам, что их ждет, когда они берут питомца домой, как правильно себя вести. А через 2 дня его возвращают. Все время возникает вопрос — чем вы думали?

— Почему антидогхантеры — это люди, деятельность которых нельзя одобрять? Вроде бы хотят наказать тех говнюков, до которых не дотянется 245-я статья…

—  Зачастую они действуют теми же радикальными методами. Конструктива у них особого нет и не было. Это незаконно и не приведет к желаемому результату. Да и антидогхантеров, как таковых, я сейчас не вижу — скорее всего, они перестали заниматься этим.

— Какие случаи благородства и жестокости запомнились вам за 12 лет работы?

— Случаи жестокости, по большей части, все на памяти. Недавно был найден спаниель с перерезанным горлом у мусорных бачков, возле Дворца Молодежи. Или, когда нам привезли собаку, истыканную ножом, а на другой день облитую чем-то собаку с выколотым глазом.

А благородства… Два года назад приходила девушка. Она пришла за маленькой собачкой. Когда пришла в приют, она увидела у нас большого пса с эпилепсией, и взяла его. Осознанно взяла Кактуса, зная, через что ей с мужем предстоит пройти. И они достойно справились. Эта семья подарила Кактусу возможность пожить в любви и заботе и уйти любимым… Только уважение испытываешь к таким людям. К сожалению, таких мало.

Мне иногда непонятно почему люди берут проблемных животных, но очень радостно. Прямо приходят и говорят: «Дайте самого неперспективного». Недавно взяли собаку с заболеванием рак — у нее снова появлялись метастазы. Для пристроя это неперспективная собака. А недавно эти люди позвонили и сказали: «С Сарой всё нормально, даже уменьшились визуальные признаки заболевания». Вот что делают любовь и забота.

 

Биографическая справка

Мне повезло. Я смог договориться о встрече с четвёртой попытки. Анна Владиславовна постоянно в разъездах: помощь и консультации нужны многим. Офиса у «ЗООзащиты» нет, поэтому мы общались на базе ПКС. Два пошарпанных стула и диктофон на стальной собачьей клетке. А по округе десятка два навостренных и местами потрепанных ушей.

OUDoxY3uKb4Анна Вайман родилась 20 июля 1979 года в Екатеринбурге. Отец — Владислав Алексеевич — работал хирургом. Мать — Надежда Константиновна — преподавала в музыкальной школе №5.

Аня училась в 144-й школе с углубленным изучением английского языка. Все детство мечтала о собаке. Но мама не разрешала. Девочка даже написала в «Пионерскую правду». Так и так: я хочу, а мне не разрешают. Ей ответили: «Дорогой друг, нужно добиваться своей цели не требованиями и капризами, а своими пионерскими поступками». То бишь хорошо учись,
слушайся родителей, и докажи, что достойна.

Она хорошо училась. В 10-м классе обучалась в США в рамках программы обмена студентами. После школы окончила факультет юриспруденции Уральского института экономики, управления и права. Работала управляющей проектами в строительной компании.

Первую собаку завела тогда, когда стала жить отдельно от родителей. Это был взрослый отказной пес породы бордоский дог Томас. Он умер за неделю до официального представления Фонда СМИ в 2006 г. Сердце не выдержало наркоза после тяжелой внеплановой операции. Где-то через год Анна приютила двух бездомных котов: Филю и Севу. Сейчас коты живут у ее мамы.

Сегодня Анна занимается только Фондом. Смеется и говорит, что совмещать с нормальной жизнью не получается. Два года назад взяла домой с ПКС собаку Клёпкина. Вместе ездят проводить уроки доброты, участвуют в акциях Фонда — работают.

Пункт краткосрочного содержания, подопечных которого курирует Фонд «ЗООзащита», находится в Екатеринбурге по адресу ул. Посадская, 3. В приюте всегда востребованы финансовая помощь, корма для животных, а также помощь с выгулом и перевозкой собак.

Если вы можете помочь деньгами подопечным Фонда, их можно перевести на карту Сбербанка  № 4276 1600 2431 6987. Владелец карты — Анна Владиславовна Вайман, директор Фонда «ЗООзащита». ОБЯЗАТЕЛЬНО поставьте пометку «На лечение животных».

Телефон для тех, кто хочет и может оказать помощь: +7-912-265-94-70

 

Александр УЙМИН

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.