Фантазийный миллиард

Спор с налоговой не безопасен для профессии и личного кошелька.

vesy-femidyВ декабре 2016 года судья Манин В.Н. Свердловского арбитражного суда вынес решение, которое указало на альтернативный способ наполнения конкурсной массы предприятий, находящихся в стадии банкротства. Своим решением он одновременно «нажал» на пусковой механизм многочисленных бракоразводных процессов в среде арбитражных управляющих. Сегодня профессионал в среде банкротства все чаще холост и беден.

Если говорить  кратко и совсем упрощенно, то арбитражный управляющий – это специалист узкого профиля, который привлекается к управлению предприятием, находящимся в кризисной, предбанкротной ситуации. Его задача заключается в принятии на себя ответственности за финансовую стабилизацию предприятия, выведение его из кризиса, а  в случае невозможности этого, что случается намного чаще, учитывая менталитет развивающихся капиталистов, разыскать потерянные либо украденные прежним руководством средства и наиболее полно удовлетворить требования кредиторов.

В июле 2012 года Петр Подпорин решением Арбитражного суда Свердловской области был утвержден конкурсным управляющим для проведения конкурсного производства в отношении ЗАО «РЕДОМ», задолжавшего государству 427 тысяч рублей недоимок по налогам.

Теперь представьте ситуацию: предприятие, на котором работали сотни, если не тысячи людей, кабинеты, которые заставлены документами за несколько лет. Приходит человек с портфелем, он – не опер и не сыщик. Он садится за стол, и методично, день за днем, предоставленные ему бумажки досконально изучает, попутно заглядывая в компьютеры бухгалтера, экономиста и директора. Такая идеалистическая картина возможна лишь в том случае, если прежняя администрация конторы готова сотрудничать и всячески помогать судебному назначенцу в анализе финансовой деятельности предприятия с целью найти и взыскать дебиторскую задолженность, чтобы максимально погасить долги перед  настоящими кредиторами, отбиваясь от липовых.

С ЗАО «РЕДОМ» у Подпорина слаженной работы не получилось.

— Я не новичок в этом деле, у меня профессиональный стаж 20 лет, —  говорит Петр Павлович. –  Начав анализировать финансовую и хозяйственную деятельность предприятия, я понял, что из него «выводились» средства, присутствуют  сомнительные сделки с аффилированными фирмами. Для составления полной картины по «РЕДОМУ» мне элементарно не хватало документов, многие из которых приходилось запрашивать из различных структур, в том числе и через суд, что отнимало огромное количество времени. Достаточно сказать, что мои попытки привлечь к субсидиарной ответственности руководителя ЗАО «РЕДОМ» за финансовые нарушения заняли годы и до сих пор не увенчались успехом.

Как рассказывают бывшие работницы бухгалтерии, деятельности Подпорина чинились всякие препятствия. Стул из-под него, конечно, никто не выдергивал, но запрашиваемые документы прятали, как могли.

Как позже написала в своем нотариально заверенном  объяснении Татьяна Г., в 2008-2011 годах являвшаяся директором ЗАО «РЕДОМ», «…до июля 2012 года документация ЗАО «РЕДОМ» хранилась в комнате на 4 этаже Шевченко, 9, рядом с бухгалтерией.  Документацией в это время распоряжался Воробьев. Примерно в конце августа по указанию Воробьева документы были перевезены на склад на ул. Генеральской.  Позже, в сентябре, и оттуда Воробьев документы вывез. Куда, не знаю».

— Я понял, что мозгом махинаций и инициатором вывода денежных средств был Воробьев Никита Сергеевич,  который  фактически руководил предприятием всегда, независимо от того, кто играл в этот момент роль директора, — убежден Петр Подпорин. В ходе данного процесса Воробьев Н.С. неоднократно заявлял, что являлся финансовым директором в отношении ЗАО «РЕДОМ» через управляющую компанию.  – Однако все, что я мог сделать – это сообщить ставшую известной мне информацию в правоохранительные органы. Я писал и в следственный комитет, и в полицию, и в прокуратуру – везде ответ, словно под копирку,  «нет документов – нет дела». В моей компетенции же было возложить субсидиарную материальную ответственность на фактического руководителя Майбороду Е.Б.  Однако с 2014 года и до сих пор Майборода не привлечен  к ответственности ни как фактический руководитель, ни как зиц-председатель  Фунт.

Более того, по поводу последнего персонажа суд принял «соломоново» решение: если у Подпорина П.П. денег для оплаты долгов, сделанных в свое время администрацией ЗАО «РЕДОМ» (а именно Воробьевым Н.С., Майбородой Е.Б. и Ренге Л.О), то суд рассмотрит возможность привлечь к субсидиарной ответственности Майбороду Е.Б. Интересна позиция суда и в отношении главного бухгалтера предприятия-банкрота.  Юристы, защищавшие интересы арбитражного управляющего, заявляли ходатайство о привлечении в дело для дачи пояснений бывшего главбуха Ренге Л.О. (исполняла обязанности с 2009 г. и в течение всего конкурсного производства). Казалось бы, кто уж лучше может знать о движении финансов, но нет  – суд не счел это важным для объективного рассмотрения дела.

В итоге дело повернулось весьма странным образом. В мае 2016 года федеральная налоговая служба в лице ИФНС  24 по Свердловской области обратилась с заявлением о взыскании убытков с арбитражного управляющего Подпорина. И странное совпадение: заявление налоговой службы поступило в суд именно в момент рассмотрения заявления Подпорина П.П. о привлечении Майбороды Е.Б. к субсидиарной ответственности! И базировалось оно на сомнительных копиях документов, представленных в налоговую и в суд Воробьевым Н.С. В уголовном праве это называется «сотрудничество со следствием», а как здесь?

008_x_large_new_origin_copyrightВ судебном заседании представитель налоговой инспекции Мякишев просил признать незаконным бездействие конкурсного управляющего Подпорина, выразившееся в непринятии мер по предъявлению к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником требований на сумму 1,5 млрд. рублей, и непринятие мер по признанию подозрительной сделки купли-продажи офисного здания на Шевченко,9 в центре Екатеринбурга незаконной.

— Когда я увидела исковое заявление налоговой, изумилась, насколько непрофессионально оно было составлено, а требования не обоснованы, — вспоминает экономист Ольга Николаева. – Я еще подумала, что доказать свою правоту Подпорину удастся без особых усилий. Представьте, за основу иска налоговики взяли движение по банковскому счету. Исходящие платежи учли, а входящие – проигнорировали. Казалось бы, простое дело, если добросовестно учесть все части финансового пазла? Но увы… В этом судебном процессе и закончилась моя вера в российское правосудие.

Анализируя движение по счетам ЗАО «РЕДОМ», Николаева увидела классическую для отечественного бизнеса картину ухода от налогов. Суммы по счетам проводились миллионные, но все сделки, образно говоря, закольцовывались. Сегодня пришел, например, займ на миллион, завтра эта же сумма возвращена кредитору. И приблизительно такая картина по всем операциям. Сколько пришло, столько и ушло. Оставляли на счетах небольшую сумму для отчета в налоговую по НДС. К примеру, за год, проведя многомилионные сделки, налог на НДС заплатили с 10 тысяч рублей.

— Такая картина в финансовой деятельности предприятия обязательно должна была привлечь внимание налоговой, — уверена экономист. – Их бухгалтерию должны были взять под особый контроль. Но этого почему-то не случилось.  «РЕДОМ» получил серьезные зачеты по налогу НДС, а бюджет из-за возможной невнимательности налоговой недополучил около 400 млн. рублей.

Исходя из обстоятельств дела, уполномоченный орган, получив информацию от Воробьева Н.С., фактически контролирующего ЗАО, вместо того, чтобы дать арбитражному управляющему возможность, действуя в интересах кредиторов и должника, взыскать неосновательное обогащение с третьих лиц,  сразу же обратился в суд с заявлением о взыскании убытков. Такое впечатление, что представители налоговой торопились скрыть свои собственные недоработки в части контроля за налогоплательщиком, ведь налоговым органом были предоставлены зачеты по НДС на сумму более 300 млн. руб., в том числе и по сделкам, перечисленным в заявлении о взыскании убытков с конкурсного управляющего.

Мало того, в своих комментариях в СМИ Семен Мякишев, старший государственный налоговый инспектор управления ФНС по Свердловской области, прямо говорил об «уникальности»  этого дела. И уникальность заключалась, во-первых, в том, что кредиторы хотели получить с «РЕДОМа» 800 млн. рублей, а суд взыскал с Подпорина в пользу «РЕДОМа» аж  1,3 млрд. рублей! Во-вторых, налоговая посчитала, что причиненные арбитражным управляющим убытки являются прямым ущербом.  И доказательством послужила не бухгалтерская документация, а выписки по банковским счетам компании-должника.

— Мы установили, что «РЕДОМ» контрагентам деньги перечислял, однако доказательств , подтверждающих обоснованность такого перечисления, а также документов о встречных поставках товаров и услуг конкурсный управляющий представить не смог. Получение контрагентами средств расценено как неосновательное обогащение, применен общий срок исковой давности, поэтому при определении размера убытков учитывалось движение финансов за шесть лет, — заявлял Семен Мякишев в августе 2017 года журналисту «Российской газеты». Сегодня налоговая комментировать данный процесс о банкротстве «РЕДОМа» отказывается, видимо, сама испугавшись «нездорового ажиотажа» вокруг этого дела.

— Ничего удивительного в этом нет, — считает Петр Подпорин, — ведь в судебном заседании принимал участие и Воробьев Н.С., как заправский обвинитель, доставая копии документов  7-летней давности, которых не было ни у меня, ни у налоговой. Мне ведь его бухгалтера эти документы в свое время так и не передали, а налоговая свои экземпляры вместе с актами проверки «РЕДОМа» уже уничтожила, как утверждал представитель инспекции, за истечением срока хранения.

Как нам объяснили в налоговой инспекции, минимальный срок хранения составляет от пяти до десяти лет, все зависит от важности бумаг, и сумм, которые в них фигурируют. Видимо, поэтому документы о зачете 300 миллионов рублей в счет НДС и результаты проверки предприятия с миллиардными оборотами, кто-то в налоговой посчитал крайне неважными и сжег сразу по истечении минимального срока хранения, примерно за неделю до того, как заявить иск к Подпорину.

— Я так полагаю, юристы налоговой дождались «точки невозврата» (истечение срока исковой давности для подачи исков по «незаконным» перечислениям) и обратиться с иском о взысканию убытков с меня, — считает Петр Павлович. — Поясню: зная о якобы незаконности перечислений, уже в ходе конкурсного производства, налоговая инспекция не принимает мер по их возврату и не указывает мне, как конкурсному управляющему, самому подать иски. Закон о банкротстве допускал обращение кредитора(ов) с заявлением об обязании управляющего инициировать такие иски от имени управляющего. В заседании Мякишев прямо говорил о том, что срок исковой давности по иску ко мне начинается с окончанием срока исковой давности по искам к контрагентам. Якобы налоговая инспекция дождалась окончания срока исковой давности к контрагентам и обратилась с убытками ко мне.

Стоит отметить, что  все ходатайства Подпорина о запросах в налоговую инспекцию были удовлетворены, но  получены формальные ответы, без ответа на поставленные вопросы, однако судью Манина В.Н. они удовлетворили, потому что не могли опровергнуть версию суда.

Наши собеседники из профессионального сообщества арбитражных управляющих строят догадки, почему вдруг налоговая инспекция стала радеть о коммерческом предприятии, денежные средства которого, по сути, были разворованы, и не сочла нужным поступить иначе, чем убедить суд снова наполнить это предприятие денежными средствами взамен украденных, только теперь из личного кармана конкурсного управляющего. Арбитражный судья сам признал ЗАО «РЕДОМ» несостоятельным (банкротом) в 2012 году, еще до того, как утвердил Подпорина конкурсным управляющим.  А спустя четыре года признает Подпорина фактически виновником несостоятельности (банкротства) «РЕДОМА», хотя  пишет в своем определении, что  «для наступления гражданско-правовой ответственности (конкурсного управляющего)  необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность, наличие у потерпевшего лица убытков, причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносными последствиями».

— Все мое «противоправное» поведение, — говорит Петр Подпорин, — заключалось в абсолютно стандартной для конкурсного управляющего деятельности,  была проанализирована  дебиторская задолженность должника. По всем выявленным должникам имеются судебные решения на сумму более 1,3 млрд. рублей с учетом штрафных санкций. Все это было включено в конкурсную массу должника. Есть установленные законом процедуры взыскания, здесь выйти за рамки невозможно. То есть фактически, как человек, проводящий анализ имеющихся документов и сведений относительно должника, я  отразил выявленную конкурсную массу в актах инвентаризации и в ежеквартальных отчетах конкурсного управляющего. Вся она подтверждена бухгалтерской отчетностью на дату введения конкурсного производства и равна обязательствам должника, скорректированным на непокрытый убыток.  Сверх выявленной конкурсной массы имущества не может быть теоретически. А суд нашел еще полтора миллиарда в моем кармане!

Самая внятная претензия Подпорину со стороны ИФНС заключается в том, что он не оспорил договор купли-продажи ЗАО «РЕДОМ» объекта недвижимости «Офисному центру «Шевченко, 9», так как сумма сделки в 15 миллионов за 2000 квадратных метров, проданных одной частной фирмой другой, показалась госоргану заниженной более чем в семь раз. Но подобных примеров  в судебной практике тьма. Оспорить их очень сложно. Мало того, государственное и муниципальное  имущество идет за бесценок. Мы вспомним лишь один случай, когда Чернецкий, будучи мэром Екатеринбурга, фактически продал своим жене и сыну отдельно стоящее двухэтажное здание детского сада из белого силикатного кирпича с земельным участком для прогулок ребятишек на Московской горке за 8 млн. рублей. Заметим, еще до всякой гиперинфляции.

Согласно статистике Федресурса, проведенная работа Подпорина по ЗАО «РЕДОМ» на порядок эффективнее среднероссийского показателя кредиторского возмещения в 5,5 процентов в случае банкротств. А самым страшным наказанием для арбитражных управляющих в России является дисквалификация, резкий рост количества которой объясняется ужесточением регулирования в конце 2015 года, когда в Кодексе об административных правонарушениях появилась норма о дисквалификации на срок от шести месяцев до трех лет за любое повторное неисполнение арбитражным управляющим закона о банкротстве — часть 3.1 статьи 14.13. Однократное же нарушение утвержденного порядка карается штрафом.

В нашем же случае возникла правовая коллизия – Воробьев Н.С. был осужден на шесть лет за мошенничество с активами ЗАО РЕДОМ, а возмещать причиненный  ущерб суд фактически определил конкурсного управляющего Подпорина П.П., а не того, кто эти долги сделал.

Юристы усматривают в данной ситуации признаки должностных преступлений, о чем и сделали заявление в прокуратуру Российской Федерации. Посмотрим, кто защитит российский бюджет и что из этого выйдет. Мы будем следить за развитием этой истории.

 

Изольда ДРОБИНА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.