Ба!.. Вшивики!

На открытии выставки «ПАПИНЫ ПИСЬМА» в Екатеринбурге  представитель Московского «Мемориала» Ирина Островская посетовала, что среди экспонатов практически нет писем от репрессированных крестьян.  Представлены в основном письма и рисунки представителей интеллигенции.  Я подумал, что этот досадный недочет можно было бы поправить, если …

папины письмаИ во время обсуждения выставки я решился дополнить недостающее, если дадут слово. Дали. И я кратенько рассказал о том, что мне в молодые годы довелось услышать от родственников и односельчан моего деда по отцу. Эти воспоминания частью я записал, частью запомнил тогда, когда студентом приезжал на родину матери и отца, на север Вологодской области, в Тотемский район. Там, в селе Великий Двор жила когда-то семья моего деда – Алексея Семеновича, 1877 года рождения. Его я не видел, да и он не ведал, что у него будет внук, названный его именем. Причина по-советски проста и обыденна, а по человечески – изуверская. Его расстреляли до моего рождения – 1 февраля 1938г. За веру, точнее, за преданность Тихоновскому направлению, прилепив к этому и контрреволюционную церковническую деятельность.

Естественно, что писем от него не было. Попал он под молох беспредела, названного репрессированными – по Протоколу  «тройка – семь – тридцать семь». Это означает – Протокол ЦК ВКП(б) от3 июля 1937 года, подписанный лично И.  Сталиным и направленный «Тов. Ежову» для раскрутки запущенного вождем маховика плановой репрессии по всему союзу… В тот же месяц вышел оперативный приказ Ежова с планом подлежащих репрессиям (кого – к стенке, кого – в лагеря и на «комсомольские стройки»).

И всё — таки его воспоминания о тюрьме сохранились. Деду довелось до тридцать седьмого – в 1929 году – побывать в Вологодской тюрьме. Не проявил радости от раскулачивания. Отсидел, выпустили. Нового дома, что построил с сыном (моим отцом) уже нет. По бревнышку  его разобрали и перевезли в село Мосеево. Собрали под сельсовет и клуб. И поселился дед в сторожке при церкви в этом селе. Его рассказы о тюрьме частично дошли и до меня. Некоторые крупинки запомнились.

Показывал он односельчанам, я бы сказал – занимательную арифметику, освоенную там, за решеткой.. Отсчитывал ровно 15 спичек. И выкладывал цифры: 6  6  6. Мужики видели: число дьявола! И из этих же спичек выкладывал слово  Л Е Н И Н, затем – С ТА Л И Н. Хватало точно пятнадцати спичек. Мужики суеверно крестились.

Сторожка тесная. Нет – нет, да глянет в окошко. Увидит, что от сельсовета  идёт в их сторону  новая власть, и произнесет протяжно и не совсем внятно. И слышится  то – ли: Б А Л Ь Ш Е В И К И   ИДУТ! , то- ли:  Ба!  Вшивики  идут!  Эту дедову присказку я слышал от односельчан. Родственники в те годы берегли меня  от напасти в советский  период. А вот некоторые частушки он посеял среди односельчан. Привез оттуда!

«Из тюремного окошка я гляжу на Вологду // Принеси, милАя , хлеба, помираю с голоду!»

Или такая с чудесной рифмой: «Посадили за решоточкю, забрякали ключам!// Вот вернуси на свободу, навтыкаю сволочам!». А одна из частушек тоже привезена им из неволи.  Рассказали предысторию. В тюрьме в 1929 и 1930 годах оказалось не мало знакомых землячков. Среди них относительно грамотный по деревенским меркам Рычков. Разговорились. Тот поведал деду, что его оговорил его однофамилец Рычков, дескать, слышал, как тот ругает порядки в колхозе. Вот и посадили. Не прошло и полгода – появляется  в тюрьме и «правильный» Рычков.  И быстро появилась частушка: «Ты – Рычков, и я – Рычков. // Обутки  без каблучков. // Наше небо в клеточку. // Тянем пятилеточку!».

Вспоминаю, когда за столом с бражкой у пожилых мужиков слушал их: «А помню вот…», то были и местные частушки, сочиненные местным поэтом Балабаном.  Спрашиваю их: «Фамилия такая?» – «Да нет, так его прозвали в окрестных селах».  И рассказали:  хоть и был он инвалидом (вывернута ступня), а загремел «за творчество». Одна из его  частушек про местного Кальпака (тоже кличка, которого я бы назвал советским «Унтер Пришибеевым»).  Он рушил кресты с церкви, прибирал, что поценнее у лишенцев себе, командовал. Короче говоря, спился он. И родилась частушка:

«До чего мы долежали, разомните-ка  бока! // Ноне праздничок  весёлай – схоронили Кальпака!».

Ой, много было частушек. Но я беру, что в тему.  Были и с легким ёрничаем. Эта, например, не от Баоабана. Позднее:

«Я любли тебя, родная, не за русую косу, // А за то, что по Стахановски  работаешь в лесу!»

zikovs

Алексей Александрович ЗЫКОВ, председатель Свердловской областной общественной организации «Семьи погибших воинов»

Адрес: 620075, Екатеринбург, а/я 41 – Зыкову А.А.

Фото — Елена КОРАБЛЕВА,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.