Зеркальная теория времени

(Размышления после спектакля)

2017 год является знаковым для истории России, когда отмечаются две даты: 100-летие социалистической революции и 80-летие «Большого террора». Два события, повлиявшие на ход истории страны, осмысление которых в период новейшей истории (1990-2000 гг.) вызвало много споров и дискуссий в обществе о значении каждого из них, а в какой-то мере даже раскололо общество на приверженцев и противников большевизма, на сторонников и противников сталинизма.

Зуев7537_1Спектакль Норильского Заполярного театра драмы им. Вл. Маяковского по пьесе драматурга Владимира Зуева «Жди меня и… я вернусь» я бы обязала смотреть всех тех, кто сегодня безответственно заявляет, что сталинских репрессий в нашей стране не было, а «великий менеджер», он же «отец всех народов», неукоснительно вел страну к победе. Видимо, над всеми. Своей личной победе над человечеством, как биологическим видом.

Мне удалось посмотреть спектакль в записи, но я знала о том, как он создавался, с самого начала. Директор театра Светлана Гергарт заказала Владимиру Зуеву, чьи пьесы идут не только в России, но и за рубежом, драму специально для Норильского театра. Это было продиктовано тем, что история театра непосредственно связана с ГУЛАГом. И режиссер Анна Бабанова, зная об этом, задумала постановку к 2017 году, к 100-летию революции в России, с тем, чтобы показать ее дальнейшие последствия.
Владимир Зуев неоднократно посещал Норильск, мемориальный комплекс «Норильская голгофа», изучал материалы архивов Норильлага, встречался с людьми, которые хранят артефакты близких, прошедших эту преисподнюю. Эмоциональное воздействие было настолько велико, что первоначальный вариант пьесы был очень близок по внутренней атмосфере к Булгакову, так как допустить тот абсурд, который творился в ГУЛАГе, нормальному человеку невозможно. И эта невозможность сделала сложной само воплощение произведения. Владимир снова вылетал в Норильск и обсуждал с режиссером различные варианты постановки, потом снова писал… Совсем уйти от фантасмагории ему не удалось, но в то же время пьеса обогатилась образами поэта и философа Льва Гумилева, астрофизика Николая Козырева, создавшего свою теорию времени, пианиста и композитора Сергея Кайдан-Дешкина, написавшего музыку к пионерскому гимну «Взвейтесь кострами, синие ночи!», и многих других гениальных личностей, заточенных в Норильлаг.

Из интервью Владимира Зуева газете «Заполярный вестник» (2 марта 2017 года):

Норильск7413– Пьеса – это отдельный продукт, спектакль – совсем другой, коллективный. Чтобы понять, какие из заложенных в пьесе смыслов остались, какие новые грани увидели постановщики, спектакль нужно увидеть на сцене. Меня в нашей работе интересовала тема предназначения человека и то, как он его реализует. Во все времена были свои страшные обстоятельства и были люди, осознававшие свое предназначение и, наоборот, не задумывающиеся об этом. У меня написано про тех, кто реализует то, что дано свыше. Пьеса в процессе работы претерпела несколько редакций. Одна из них, предпоследняя, удовлетворившая меня как автора, называлась «Парадокс обратимости», но режиссер настояла на своей версии.

Жанр постановки – «Историческая фантасмагория», основанная на архивных материалах. Действующие лица – реально существующие заключенные, осужденные по политической 58 статье, как правило, за «контрреволюционную деятельность», которую НКВД-эшники могли найти во всем. Спектакль идет в форме концерта, посвященного открытию театра в Норильлаге. И это факт тоже исторический. Концерт настолько раскрыл и высмеял преступную мораль ГУЛАГа, что все его участники были расстреляны или отправлены на общие работы, что в условиях вечной мерзлоты равнозначно смерти.

Постановка идет в нескольких плоскостях – действие на сцене, действие второго плана, изображение на экране, усиливающее эмоциональнее воздействие на зрителя. На первом плане Норильлаг: заключенные в робах, и ГЭБисты, непрерывно издевающиеся над ними физически и унижающие морально; представляющие власть советскую и заявляющие: «Я тебя, сука, научу советскую власть любить!» Любовь тоже есть, но не к советской власти, а к науке, музыке, литературе, женщине. На втором плане – жизнь до лагеря, история героя до лагеря. На экране – рисунки художницы Ефросиньи Керсновской, документирующей лагерный труд и быт, изданные в книге «Сколько стоит человек», а также документальные фотографии из архива Норильлага и художественные образы, вызванные глубокими переживаниями героев и создателей спектакля.

Здесь сидели звездные актеры Георгий Жжёнов, Эдда Урусова, работал после ссылки Иннокентий Смоктуновский и был театр. И свой джазовый оркестр з/к 6-го лаготделения Норильлага. Надо сказать, что джазовые оркестры были во многих лагерях, так как джаз был признан музыкой буржуазной, за что его исполнители и отправлялись в лагеря, но что не мешало руководству лагерей организовывать джазовые концерты для себя. Двойная мораль проявлялась во всем. Стукачей НКВДэшники поощряли и презирали, интеллигенцию ненавидели и боялись, потому что перед образованными людьми осознавали свою ничтожность, насколько вообще могли что-либо осознавать.

Убийственный текст за кадром сухо констатирует, чем отличался Норильлаг. Тем, что здесь был собран цвет интеллигенции – ученые, инженеры, геологи. Незаурядные умы были нужны для того, чтобы строить металлургический гигант на вечной мерзлоте, но для чего тут нужен был астроном с мировым именем, предложивший миру свою теорию времени? Из всех астрономов Пулковской обсерватории, арестованных в 1936 году, только он один был отправлен в лагерь, все остальные расстреляны. Пронзительный до боли эпизод, когда астрономы юноши и девушки, только что танцующие на втором плане вальс, тут же на первом укладываются в шахтную дрезину, машину смерти, курсирующую между преисподней и следователями. И происходит это на фоне слов Козырева о его теории: «Время может иметь противоположное направление, но в мире с таким течением времени все будет иметь зеркально-противоположные свойства». Он это говорит из карцера, куда его посадили за то, что он допускает, что прошлое можно изменить, и тогда не будет революции, и Ленина, и… даже самого Сталина, – что вызывает у следователя и его приспешников молчаливый ужас, а потом трусливое блеяние: «А как же мы без них?» Или еще эта страшная для них теория пассионарности поэта Гумилева – заговор или контрреволюция? Бить его, бить, бить… и унижать.

Норильск7417Но не только астрофизик наводит ужас на гэбистов и вертухаев, целый эшелон артистов в концертных платьях, посаженных в эшелон прямо после окончания выступлений на сценах Подмосковья, вызывает в них страх непонимания: «лирико-колоратурное сопрано» – что это? Очередной контрреволюционный заговор? А значит надо снова бить, бить… и унижать. Факт исторический, переведенный на математический язык – одним эшелоном из столицы социалистической Родины было вывезено 4000 артистов, 48 000 лет заключения на всех!

Апофеозом абсурда звучит приговор о контрреволюционной деятельности, допущенной во время самого концерта, за что теперь на дрезину «будет уложен» капитан, бивший и унижавший. Просмотрел… Не добил. Контрреволюционным выпадом признано стихотворение товарища Некрасова «Мороз красный нос», в котором товарищ Некрасов ставит под сомнение возможности советского народа построить какие-либо мосты. Вспомним строчку классика про Мороза-воеводу, который обходит дозором владенья свои и «Построит мосты ледяные, каких не построит народ». Все! Приговор есть! И это тоже исторический факт, взятый из архива Норильлага. И после этого всего в системе ГУЛАГа, как и в системе всего государства, созданной «отцом народов», можно оставаться нормальным?.. Даже, если ты будешь следовать принципу: каждый за себя, тебя унизят и убьют. Носителем этой морали в концерте является конферансье он же стукач. Он до самого выстрела ему в спину не верит, что его убьют вместе со всеми участниками концерта. Он же доносил, он же служил, он же старался… Но приговор общий для всех выражает тоже мораль – мораль системы. «Сначала убивают храбрых, потом подлых, тех, кто их предал, потом умирают карьеристы, те, кто своим «честным трудом» хотят доказать… И остаются только циники, но и они умирают…». По фабуле – это финал действия.

Но есть и высший суд! На экране мы видим джазовый оркестр з/к 6-го лаготделения Норильлага. Лица заштрихованы чернилами, как часто делали с фотографиями репрессированных, но время стирает чернила, обнажая и реабилитируя лица тех, кто вернулся из этой преисподни. И звучит джаз….

Тому, кто считает, что репрессий не было, советую – смотрите спектакль Норильского театра драмы по пьесе Владимира Зуева – «Жди меня и… я вернусь», и тогда, быть может, сможете обрести понимание истории подлинной.

 

Наталья ПАЭГЛЕ

На фото: Владимир Зуев и виды мемориала «Норильская голгофа».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.