Вернуть память в пространство города

Каждый год первого августа мы отмечаем скорбную дату — начало Большого Террора. Именно в этот день 1937 года сталинский нарком Ежов подписал печально известный секретный Приказ № 00447, давший старт практике массовых репрессий.

%d0%be%d1%82%d0%ba%d1%80%d1%8b%d1%82%d0%b8%d0%b5Для того, чтобы понять, как государство относилось к людям, достаточно просто ознакомиться с текстом этого документа: государственный террор прямо и на военный манер в нем называется «операцией по репрессированию», подлежащие уничтожению люди разбиваются на «контингенты» и «категории», в зависимости от которых их ожидала смерть или многолетнее заключение в лагерь, и, самое ужасающее, — вне всяких представлений о виновности или невиновности людей, на каждую область СССР заранее расписывалось количество подлежавших репрессии. Человек в такой ситуации обесценивался, становился просто материалом для кормления ненасытной государственной машины, а лишение жизни воспринимается просто как выполнение очередного производственного плана. С тех пор вошло в наше историческое сознание слово «разнарядка».

Часто бытует расхожее представление о том, что репрессии затронули только руководящий состав страны, партийную верхушку. Без сомнения, начальники разных уровней находились у всех на виду, а потому исчезновение любого из них (нередко сопровождавшееся кампанией травли в прессе) сразу же становилось новостью, особенно если под «дело» подпадала сразу большая группа номенклатуры. Для Свердловска таким знаковым делом стал арест первого секретаря обкома ВКП(б) Ивана Кабакова, после которого на всю номенклатуру Свердловской области обрушился вал репрессий: за один только день 24 мая 1937 года было арестовано около 150 человек. И все-таки на общем фоне сломанных человеческих судеб дела партийных небожителей — это капля в море. Просматривая задокументированные свидетельства репрессий, такие как Книги Памяти, любой может убедиться, что основная масса репрессированных — это обыкновенные люди, не принимавшие никакого заметного участия в политической жизни: разнорабочие, учителя, бухгалтеры, железнодорожники…

Откроем, например, девятый том Книги Памяти жертв политических репрессий на странице 299: идут фамилии людей на «Б», начиная с «Божко». Кто были эти люди? Продавец, рабочий леспромхоза, ремонтный рабочий Уралвагонзавода, колхозник, красноармеец… Этот список можно продолжать бесконечно.

Особая подлость организаторов террора заключается в том, что, однажды попав под каток машины репрессий, человек был уже фактически обречен. На Урале широко применялась практика повторных репрессий: раскулаченных, высланных из других областей СССР в спецпоселки на строительство гигантов индустрии опорного края державы, уже здесь повторно арестовывали и расстреливали.

Одной из характерных черт террора было не только лишение жизни неугодных, но стирание личности из общественной жизни и исторической памяти: мы знаем, как от «врагов народа» отказывались родственники, как сжигали их фотографии, вымарывали все упоминания из книг и газет. Десятки тысяч живших на Урале в те годы словно и не рождались вовсе.

В последние годы тема репрессий как-то ушла из поля общественной дискуссии, стало меньше публикаций о государственном терроре. Если так продолжится дальше, то можно будет говорить, что террор достиг своих целей — посеять сначала страх у всех и каждого, а затем уничтожить память. Этот заговор молчания является тягчайшим нравственным преступлением ныне живущих перед теми, кого стерли из истории.

Одним из последствий этого процесса вымарывания памяти тогда и умолчания сейчас является стирание следов памяти о репрессиях в зримом пространстве наших городов. В Екатеринбурге, где за один неполный год Большого Террора 1937-38 годов было расстреляно больше 15 тысяч человек, вы не найдете ни одного памятника, ни одной музейной экспозиции, которые бы рассказывали о репрессиях на Урале. Да, стоит за городом на 12-м километре Московского тракта крупнейший в России поименный мемориал жертвам террора, но это память как бы выдавленная из города, вынесенная за скобки нашего сознания. Она не тревожит нас ежедневно, не стучит в наше сердце…

Почти тридцать лет общественность Екатеринбурга добивалась установления памятника жертвам террора по проекту Эрнста Неизвестного, создавшего свое произведение специально для родного города. Но и его захотели поставить на этом малодоступном для жителей города месте.

Нет в центре города и памятного знака напротив здания бывшего УНКВД, где в подвалах внутренней тюрьмы оборвались жизни тысяч уральцев, а десятки тысяч были подвергнуты страшным пыткам — в то время, как другие советские граждане пели, что «другой такой страны не знают, где так вольно дышит человек»…

Исчезнув из своих домов, невинно расстрелянные словно пропали и из обыденной повседневной жизни, они пропали из нашей памяти.

Но вот, благодаря неравнодушным людям, у нас появился шанс осмысления страшнейшей трагедии XX века и воскрешению уснувшей совести. В Екатеринбург «пришел» проект «Последний адрес». Суть этой инициативы очень проста и доходчива: вернуть память о невинно убиенных на улицы города, показать потомкам, что происходило здесь 80 лет назад. Для этой цели на домах, в которых перед арестом жили жертвы террора, устанавливаются небольшие мемориальные таблички с краткими данными о человеке. На месте, где должна быть фотография — пустой квадратик.

%d1%82%d0%b0%d0%b1%d0%bb%d0%b8%d1%87%d0%ba%d0%b8

Очень символично, что в день, когда устанавливались первые таблички «Последнего адреса», нас настигла скорбная весть об уходе из жизни Эрнста Неизвестного, который мечтал вернуть в город память о жертвах террора своим монументом «Маски скорби. Каменные слезы». Скульптор как бы передавал не исполненный нами при его жизни долг в эстафете памяти следующему поколению. И память, выдавленная за город, в этот день возвращалась в него маленькими табличками…

Первые мемориальные таблички установлены на трех домах, где жили жертвы террора. Проект «Последний адрес» замечателен именно тем, что он выводит осмысление памяти о репрессиях принципиально на другой уровень: не с помощью сухой статистики, а возвращением памяти о человеке прямо в городское пространство. Это позволяет прочувствовать все происходившее на личном уровне, посмотреть на мир глазами жертвы: представить, как человек ходил по этим улицам, жил в этом доме, что он чувствовал, когда его навсегда изымали из нормальной жизни. Скорбно выглядит пустой квадратик на мемориальной табличке: кажется, он изображает ту самую вырванную из истории личность.

%d0%b4%d1%80%d0%be%d0%b7%d0%b4%d0%b7%d0%b5%d0%b2%d0%b8%d1%87Одним из первых увековеченных в Екатеринбурге по программе «Последний адрес» стал начальник транспортно-экспедиционной конторы Ян Томашевич Дроздзевич. С фотографии 1924 года на нас смотрит спокойный и уверенный в себе молодой человек в строгом костюме. Если бы он знал в момент этого снимка о своей дальнейшей судьбе! 9 июня 1938 года его арестовали за… «шпионаж в пользу Польши»! 29 октября того же года уже расстреляли. Спустя много лет Ян Томашевич Дроздзевич был полностью реабилитирован в 1958 году.

На этом же доме установлена и другая табличка: памяти заместителя начальника службы пути Пермской железной дороги Бориса Константиновича Алексина. 26 ноября 1936-го его арестовали по обвинению в принадлежности к «троцкистской организации», а 24 марта 1937-го он был расстрелян.

%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b8%d0%bd

Сохранилась фотография Бориса Алексина, сделанная уже во внутренней тюрьме НКВД. Даже там в его взгляде мы видим какой-то внутренний свет, несгибаемое человеческое достоинство: его не сломала даже неизбежность дальнейшей участи. Через 80 лет восстановить память невинно расстрелянного железнодорожника решилась его правнучка Юлия Детлоф, сейчас живущая в Берлине.

Когда-нибудь общими усилиями мы придем к тому, что сделали в послевоенной Германии — память всех невинно погибших будет восстановлена. И тогда Екатеринбург станет городом, в котором не стыдно жить. Давайте поможем этому каждый своим личным вкладом.

Сделать этот вклад очень просто: станьте инициатором установки памятной таблички на своем или любом другом доме. Для этого Вам достаточно зайти на сайт www.poslednyadres.ru и следовать приведенным там инструкциям. Если Вы неравнодушны к теме увековечения памяти жертв террора, приглашаем Вас присоединиться к волонтерам инициативной группы «Последнего адреса» (Уральский Мемориал). Связаться с нами Вы можете через сообщество «Последний адрес в Екатеринбурге» в Facebook или по телефонам+7-965-537-86-61, тел. +7 (343) 374-31-99 (понедельник и четверг после 16.00). Координатор Елена Шукаева.

Приближается 2017 год — скорбный юбилей Большого Террора. Истории всех жертв репрессий, которые вы пришлете, мы будем стараться публиковать на страницах «Новой газеты на Урале» и других изданий.

Вернем память в наш город вместе!

 

Юрий ИЗОТОВ,

www.ekmemorial.com

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.