Москва Артям не верит…

И не только донесениям РВК Артей в годы войны, но и тысячам других военкоматов России. И с тех пор огульная клевета на пропавших без вести засела в поры кожи, в сознание многих ветеранов и их детей и внуков. Она, эта клевета, урезала и без того малый период жизни вдов не вернувшихся солдат. А сегодня занозой торчит в сердцах детей павших воинов. Я знаю это по письмам, получаемым от этих детей, вдвое переживших по годам своих отцов, в письмах внуков, близким по возрасту дедам, когда их телами мостили широкую дорогу к победе.

Недавно получил очередную порцию писем. Вот одно из них — от Максима Гусева из Артинского района Свердловской области. Спрашивает, есть ли какие-либо сведения о его деде — КЕТОВЕ Семене Петровиче, призванном из Верхнего Ария? Написал он, что его бабушка Ефросинья Антоновна всю жизнь прождала Семена на берегу реки в пос. Пристань, а о нем так ничего и не стало известно.

Вышел я на краткую информацию о нем. Да, был призван в канун рождества Христова, в 1942 году. Уплыл с Пристани на бой с захватчиками и… пропал без вести. Где? Государственная тайна. Хорошо, что у него лично Артинским военкомом Владимиром Максимовым в Донесении о безвозвратных потерях записано, что компрометирующих сведений нет. Как говорится, и на том спасибо. Правда, в Извещении на пропавшего без вести, полученном в 1947 году, этих слов нет. Есть сухие слова ни о чем: «находясь на фронте, пропал без вести». Эти слова все вдовы и дети страны стали получать в похоронках сразу, как только кончилась война. Что ж, мавры сделали свое дело, можно и забыть о них. Надо отдать должное майору Максимову, что в том донесении от 31 декабря 1946 года он всем пропавшим без вести написал, что нет на них компрометирующих сведений. И не скрывал он ничего. Не утаивал. Уходили мужики на защиту Родины и родного очага, семьи. Криминал выискивали «доблестные ищейки», чтобы списать вопиющие промахи правителей и бездарность хваленых больших генералов на вырванных с пахоты и кузниц тружеников. И к слову, по Артинскому району не вернулось порядка 5 тысяч человек, из них половина оказалась причисленной к пропавшим без вести, и около двух тысяч — к погибшим. Умерших от ран и болезней не многим больше двух сотен. Вот о них-то и стоит поговорить особо.

Разыскивая крупицы по Кетову Семену, я обратил внимание на записи о соседних с ним солдатах. Удивляться подобной информацией я не стал. За многие годы проведения поисков о судьбах павших ратников я часто встречал подобное. В семейных документах хранились полуистлевшие бумажки на пропавших без вести. Ни даты, ни места гибели в них… А в военных архивах нередко скрывалась за броской завесой «НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИЧТО НЕ ЗАБЫТО» информация о месте и дате гибели. И в данном случае, когда стал внимательно перелистывать 24 страницы донесения, я был поражен обилием информации, открывшейся мне. Донесение кишело сообщениями о том, что многие солдаты были занесены в пропавшие без вести, хотя военком района сообщал, что имеются сведения о других деталях и обстоятельствах в судьбе солдат и их следует считать погибшими или умершими от ран. В данном донесении информация на 140 человек, отправленных на фронт, и связь с которыми прервалась в годы войны и по линии армии, и с родственниками.

Хочу сказать о важном обстоятельстве в проблеме пропавших без вести. Она коснулась не всех. Но кого коснулась своей лапой, густо смазанной дегтем, не смываемом в течение 70-ти победных лет с судеб солдат и их детей, те и сегодня ощущают тухлый душок советской пропаганды. Воин, отдавший жизнь за общую победу, до сих пор в глазах многих, у кого война не навесила на их фронтовиков ярлыка «Пропавший без вести», склонны считать эту часть солдат неблагонадежными. И я бы не уделял этим «благополучным» особого внимания, если бы не статистика. В нашей области, как в целом по стране, число пропавших без вести практически равно числу погибших в боевых действиях. Кстати, в большей части военкоматов области число пропавших без вести превышает число погибших. Так что эта проблема задевает в нашей области порядка полумиллиона жителей. Не могу сказать за весь, к примеру, Уральский федеральный округ, так как там по-разному отнеслись к памяти павших. В Курганской области в Книгах памяти вообще нет упоминания о пропавших без вести. У них благородно и правильно записано: был в последнем бою в таком-то месяце. И это, кстати, юридически верно. Нельзя навечно зачислять в пропавшие без вести человека, тем более — солдата. Есть предельные сроки, после чего человек (солдат) считается, точнее, должен считаться погибшим, умершим. Почему у нас такое заржавевшее отношение к памяти воина? Да потому, что поручили составлять книги памяти «проверенным» солдафонам-коммунистам.

И передо мной часто возникает проблема: как показать и убедить думающих из числа «благополучных», что ярлыки пора сдирать с имен тысяч и миллионов павших? И в данном случае я счел необходимым не ограничиться двумя-тремя судьбами, а дать «букет» таких судеб на примере одного из тысяч донесений военкоматов. И предлагаю сомневающимся самим выйти в интернет с именем известных им двух-трех пропавших без вести, и внимательно пролистать страницы донесения.

Сразу скажу, что мне не удалось по времени охватить все 140 солдат. Я сделал выписки из первой сотни Донесения Артинского военкомата (см. ЦАМО, фонд 58, опись 18004, дело 881 — донесение о безвозвратных потерях рядового и сержантского состава от 31 декабря 1946г № 99830). Итак, в донесении приведены только те солдаты, о которых не было известно сведений о их фронтовой судьбе их родственникам. Они и обращались к властям, чтобы уточнить судьбу первым делом для того, чтобы иметь основания на получение какой-либо господдержки семьям. Все эти донесения составлялись уже после войны — с 1946 по 1950-е годы. Большинство записей такие же, как и у Кетова С.П. Что ничего нового не выявлено (где, когда погиб, где захоронен…). Но уточнили через органы, что компрометирующих сведений на них нет! Я выделяю не этих безвестных и для полка, и для родных, а тех, у которых в военкоматах все-таки имелись какие-то сведения. Располагаю я их по алфавиту. Каждое личное заключение писал майор В. Максимов. Я его заключения выделяю в кавычки. Упускаю для краткости адреса проживания, имена вдов, даты призыва, звания и пр. Полагаю, что понятно: речь об артинцах.

БАЛАШОВ Николай Иванович, 1907 г.р. из с. Пристань. Призван 22.09.1941г. Личное заключение военкома Максимова: «Писем не было, как был мобилизован, но товарищи сообщали, что находятся вместе на СЕВЕРЕ…». Для краткости дальше будем писать заключение военкома, оставляя только само заключение в кавычках. Москва … (так я кратко называю сотрудников Управления по учету безвозвратных потерь при Минобороны, принимавших решения по окончательной судьбе разыскиваемого солдата). Итак, Москва сделала резолюцию: пропал без вести в феврале 1942 г. В Книге памяти Свердловской обл. том 15, стр. 47 числится пропавшим без вести. (далее для краткости будем писать: в КПСО т.15 с.47 — пр. б/в).

ВОЛКОВ Андрей Павлович, 1908 г.р. из д. Волково. «Товарищи сообщали, что был тяжело ранен и оставлен на поле боя. Считаю умершим от ран на поле боя» — Москва: пропал без вести в ноябре 1941 г. В КПСО т.3 с.409 — пр. б/в. Не удержусь от краткого комментария. Обратите внимание, что писал московский чиновник не по свежим следам, а в 1947 году, т.е. спустя 6 лет после события. И если солдат не вернулся за это время домой и не дал знать о себе, то какие сомнения в том, что он от ран скончался? И так по другим солдатам.

ВОЛКОВ Дмитрий Дмитриевич, 1917 г.р. из д. Волково.          «По сообщениям товарищей Волков погиб в г. Вязьма в октябре месяце 1941 г. Письмо тов. было в ноябре 1941 г. Считаю погибшим».            Москва: пропал без вести в январе 1942 г. В КПСО т.3 с.409 — пр.б/в. И не упомянуто место гибели.

ВОТИНОВ Александр Петрович, 1912 г.р., сержант. «По сообщениям товарищей т. Вотинов из части выбыл по случаю тяжелого ранения. Считаю умершим от ран». Москва: пр. б/в в октябре 1941 г. В КПСО т.3 с.410 — пр. б/в 10.1941.

ГРИГОРЬЕВ Александр Глебович, 1921 г.р.. «Из части товарищ сообщил на имя сестры, что Григорьев А.Г. в январе 1942 г. был тяжело ранен и замерз раненый. Считаю погибшим». Москва: пропал без вести в марте 1942 г. В КПСО т.3 с.415 — пр.б/в в 1942 г.

ЖИЛЬЦОВ Фадей Михайлович, 1925 г.р.. «Последнее письмо было из пути, писал, что выписался из госпиталя. И нет больше никаких известий и сообщений. Искать только через бюро потери». Москва: пропал без вести в апреле 1945 г. В КПСО т.3 с.421 — пр.б/в 15.03.1945 г. Место не указано. Я провел дополнительный поиск. Нашел такие дополнения (см. ЦАМО, фонд 58, опись 977520, дело 48). В этом донесении из Артинского РВК от 09.01.1947 г. сообщалось военкомом: «Товарищи очевидцы подтверждают, что сгорел в вагоне при бомбежке в Венгрии. Считаю погибшим 15.03.1945 г. в Венгрии». К слову, он не был отмечен ни единой персональной наградой.

ЗЫКОВ Михаил Дмитриевич, 1910 г.р. «Товарищи писали, что при исполнении служебных обязанностей задавлен поездом в г. Калуга в августе 1943 г. Считаю погибшим». Москва: пропал без вести в октябре 1943 г.

ИСТОМИН Андрей Михайлович, мл. командир, 1913 г.р. «Товарищи в письмах родителям сообщали, что Истомин убит в р-не Великих Лук при бомбежке. Считаю убитым …». Москва: Запросить РВК подтвердить гибель и укажите дату гибели. После дополнительной переписки Москва решила: пропал без вести в марте 1942 г., затем — что погиб в 1945 г. Где, когда — не указано. Наград персональных не выявил.

КОЗЛОВ Афанасий Кузьмич, 1900 г.р.. «Сослуживец т.Балашов сообщил, что Козлов АК в апреле месяце 1942 г. был сильно контужен и умер на поле боя. Считаю умершим от контузии». Москва: пропал без вести 15 августа 1942 г. (вх.23143). В КПСО т.3 с.433 — пр. б/в 15.08.1942 г.. Я обращаю внимание, что место не указано, хотя в другом источнике нахожу, что он был в составе 161 стрелковой дивизии, и зачислили его в число без вести пропавших в Воронежской области.

КЛИМОВ Александр Михайлович, 1911 г.р.. «Сослуживцы по 1116 полку 50 бригаде сообщили, что Климов АМ в ноябре 1942 г. пропал без вести». Москва: пропал без вести в январе 1943 г. Эти же сведения и в КПСО т.3 с.432. К слову, во-первых, в официальные документы попадали сведения только те, что обозначены Москвой. Во-вторых, Москве дано было право назначать срок исчисления пропавших без вести. И она практически всегда прибавляла от нескольких месяцев до двух-трех лет к сроку Военкомата. Как Бог на душу положит.

ЛУКАНИН Василий Иванович, 1915г.р.. «Был тяжело ранен. Отвезен в госпиталь в Астрахань. Считать умершим от ран». Москва: пропал без вести в апреле 1945 г. В КПСО т.15 с.58 — пр. б/в 05.1945.

МАКАРОВ Александр Абрамович, 1903 г.р.. «Последнее письмо было из госпиталя, и писали товарищи, что положение Макарова безнадежное. Считаю умершим от ран в г. Калинине 6 января 1943 г». Москва: пропал без вести в марте 1943 г. В КПСО указан тот же срок. И нигде не указано место.

МАЛЫШЕВ Михаил Андреевич, 1907 г.р.. «Власов Виктор подтверждает, что Малышев М.А. при выходе из окружения был убит под Орлом 28.09.1941 г. Считаю убитым». Москва: пропал без вести в ноябре 1941 г.. Эти же данные даны в КПСО т.3 с.446.

НИКОЛАЕВ Иван (без отчества, как принято у марийцев), 1910 г.р.. «Товарищ, служивший вместе с Николаевым, подтверждает, что Николаев убит 29 сентября 1941 г. под Смоленском». Москва: пропал без вести в ноябре 1941 г. В КПСО его имени нет.

НИКОЛАЕВ Егор (мариец) 1906 г.р.. «Служил вместе с братом Иваном, и товарищ сообщил, что убиты в один день под Смоленском…». Москва: пропал без вести 18 октября 1941 г. В КПСО его имени нет.

ПАНОВ Михаил Михайлович, 1916 г.р.. «Товарищи в письмах родным сообщали, что Панов ММ убит в р-не Великих Лук. Считаю убитым 31.07.1941 г.». Москва: пропал без вести в октябре 1941 г.

ПЛОТНИКОВ Петр Федорович, 1925 г.р.. «Никаких сообщений и показаний товарищей нет. Искать только через войсковую часть пп 3600». Следующий найденный мною документ добавляет информацию: он — боец 1315 стрелкового полка умер от болезни в эвакогоспитале 1814 от дистрофии 3-й степени 30 марта 1944 г и похоронен в могиле №273 городского кладбища г. Рославль Смоленской области.          Москва: умер от ран 30.03.1944 в г. Рославль. В КПСО т.3 с.465 дата приведена с ошибкой — 30 мая вместо 30 марта, и место захоронения не указано.

ПУТИЛОВ Александр Иванович, 1925 г.р..           «Было письмо писано не его рукой, о том, что находится в госпитале тяжело раненым в голову. Считаю умершим от ран». Москва: пропал без вести в октябре 1943 г. Так вот с пятном на биографии ушел в мир иной 18-летний паренек из пос. Арти

РЯБУХИН Александр Степанович, 1902 г.р.. «Тов. Жеребцов, служивший вместе с Рябухиным, сообщил, что Рябухин 2 сентября 1944 г. СМЕРТЕЛЬНО ранен в грудь. Считаю убитым.» В другом архивном документе были уточнения: служил он в 243 стрелковой дивизии и погиб 11 ноября 1944 г. в Венгрии. Москва: пропал без вести 11 ноября 1944 г. — и никаких указаний на место гибели. Эти же сведения без места гибели даны и в КПСО т.3 с.345.

РУХМАЛЕВ Иван Яковлевич, 1906 г.р.. «В/ч п.п. 71798 справкой сообщает, что Рухмалев И.Я. тяжело ранен и направлен в госпиталь. Считаю умершим от ран». Москва: пропал без вести в сентябре 1943 г.. Эти же сведения продублированы в КПСО т.3 с.472.

САФРОНОВ Николай Яковлевич, 1909 г.р.. «Письмо было из госпиталя на Калининском направлении. Писал, что тяжело ранен. Считаю умершим от ран». Москва: пропал без вести в апреле 1943 г.. В КПСО т.3 с.474 тоже продублировано.

А вот пример перепуганных товарищей. СЕРЕБРЕННИКОВ Михаил Васильевич, 1905 г.р. призван был 13 июля 1941 г.. «По сообщениям товарищей из части пропавшего без вести писали, что может быть и попал или пошел в плен к немцам. Других сообщений нет». Естественно, что и Москва написала: пропал без вести в январе 1942 г.. Я задался вопросом: что за «товарищи»? Кто их обязал писать? Вдова? Начальник спецотдела части? Да, и такое встречалось. К счастью, редко.

СМОЛИН Осип Андреевич, 1901 г.р. «Очевидец Ховрин М. подтверждает, что т. Смолин был тяжело ранен и умер от ран 14 октября 1942 г.. Считаю умершим от ран 14.10.1942 г.». Тут надо признать сложность выяснения ситуации, которую я описываю. Москва потребовала: уточнить связь и дату ранения. Был получен ответ, что убит 25 декабря 1941 г.. Если тут нет путаницы, то не в октябре, а в декабре, и не ранен, а убит. Было и такое.

Приближаюсь к концу сотни. СЫРОПЯТОВ Илья Васильевич, 1903 г.р.. «Было сообщение, что Сыропятов Илья Васильевич умер от ран в госпитале № 15431 в январе 1943 г. Считаю умершим от ран». Москва: сделать запрос в в/ч 56253. Был ли или нет ответ, только Москва посчитала признать его пропавшим без вести. В КПСО т.3 с.481 записано: пр. б/в в апреле 1943 г.

Сотым в списке записан СЫРОПЯТОВ Григорий Гурьянович, 1921 г.р.. «Никаких сообщений и известий не имеется. Считаю пропавшим без вести» Москва: пропал без вести в феврале 1943 г. В КПСО т.3 с.481 — пр.б/в в 02.1943.

И приведу последнюю, 140-ю запись этого донесения: ЯКУШЕВ Иван Петрович, 1909 г.р.. Военком:«Последнее письмо от 26.06.1945 г. было из Белоруссии г. Осиповичи уже после войны. И больше нет никаких известий. Адреса полевой почты не было, а только г. Осиповичи. Отвод какой-либо сделать не могу». И подпись: Майор В. Максимов».       Москва: проверить по 2 отделу. Как я могу предположить, проверка по 2 отделу ничего не дала. И в КПСО по Артинскому р-ну его имени нет. Не исключаю, что он оказался жив. И как нередко было в те годы, возвратился… не в свою семью.

Завершается донесение пояснительной запиской военкома — майора Владимира Максимова. Он ее отправил в Москву, в Управление по учету безвозвратных потерь. Ею он разъяснил, что «все данные, заполненные в настоящем списке, произведены на основании последних писем, показаний товарищей и имеющихся каких-либо материалов в райвоенкомате. Проводил беседы с членами семьи или родственниками и товарищами по службе лично сам. Все то, что только можно было узнать на месте, здесь все опрошены и сделаны мною выводы — по каждому в отдельности товарищу, так же принимались во внимание ответы частей, в которых служили товарищи, и которым родственники писали».

А чем объяснить такую ретивость в недоверии к свидетелям гибели и серьезных ранений солдат у представителей Москвы, то бишь Управления по учету безвозвратных потерь? Они работали по инструкциям и по предостережениям соответствующих органов об обострении классовой борьбы в военный период, когда бдительность зашкаливала за пределы разумного. Известно, что Москва слезам не верит. И не только слезам. Она сама себе не доверяла. И из этого делала образец для подражания на периферии.

Приведено мною 25 судеб из ста. То есть, практически каждый четвертый по мнению Максимова не должен бы попадать в число пропавших без вести. По-моему, он осознавал, чем грозит семьям такое пятно недоверия к воину, как оно унижает достоинство и память как конкретного жителя области, района, деревни и дома. Как эта огульность и легкость шельмования семей в конечном счете не способствовали авторитету армии. Именно эта бацилла подозрительности послужила благодатной почвой для разложения армии в виде дедовщины. Мыльные пузыри патриотизма не могут существовать долго, если в армию призывались и призываются сегодня на службу дети и внуки павших и не отмеченных ни единой наградой. Ведь молодые потенциальные защитники отечества все чаще задумываются над тем, почему их дед остался неизвестным и затертым? А случись завтра реальные боевые действия, то как обойдутся с нынешними солдатами и их семьями, если они погибнут, как деды в сложных условиях военных действий? Фальшь красивых лозунгов о массовом героизме и вечной славе видна многим. И, к сожалению, очень не близок тот день, когда задумаются многие над причинами беспамятства и отсутствием цивилизованных традиций в армии. Особенно в части признания вклада в общий разгром врага и посмертное награждение павших.

Алексей Зыков, председатель Свердловской областной общественной организации «Семьи погибших воинов»

Адрес для писем: 620075, Екатеринбург, а/я 41 Алексею Александровичу Зыкову

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.