Феномены потери и обострения памяти?

У жительницы Сысерти Свердловской области А. Чуркиной сохранилась похоронка (Извещение), что старший брат погиб на фронте 17 августа 1942 г. Указано, что захоронен в Смоленской области, в дер. Петровка. В прошлом году к 9 мая поехали туда с правнуками, да так и не нашли памятную доску с его именем. «Что делать?» — спрашивает сестра.

Pismo-soldatuЯ решил уточнить ситуацию и сведения о ее брате — Михаиле Федоровиче ЧУРКИНЕ. Сестра написала, что он призван был еще до начала войны — в 1939 году — на Дальний Восток. Когда началась война, его направили на запад, на фронт. В военных архивах я нашел, что 17 августа 1942 года был убит ЧУРКИН Михаил, но не Федорович, а Андреевич, и не рядовой, а лейтенант. Место захоронения не указано. Еще найден ЧУРКИН, погибший в этот же день. Но не Михаил, а Иван Александрович. И третий солдат — ЧУРКИН — пал в тот же день. И его зовут не Михаил, а Алексей Васильевич. Погиб он рядом со Смоленской областью, в Юхновском р-не , в боях за деревню Карманово. Да и родом он из Вологодской области. И не мог быть призванным в 1939 году, так как родился в 1923 г., ему в ту пору было всего 16 лет. Короче говоря, снова не тот. Других сведений не выявил. Откуда взялась в Извещении дата — 17 августа 1942 г., не ясно.

«Что делать?» — резонно спрашивает сестра. Если нет других сведений (войсковая часть, номер полка, дивизии), то крайне сложно надеяться на выход к источнику информации. И ориентироваться на 17 августа, как на достоверную дату смерти Михаила, особенно не следует. Я за двадцать лет поиска подобных судеб по запросам родственников натыкался на разные ситуации. Порой удивительные. Помню, пришло письмо, в котором сообщает дочь погибшего, что они получили документ, что ее отец погиб тогда-то и там-то, и об этом было сообщено его жене такой-то. Вдова и дочь были в недоумении: забрали его на фронт, а он там спутался с какой-то женщиной и уже той прислали документ о гибели фронтового ловеласа… Оказалось, что все было напутано в сообщении. Я нашел сведения и по однофамильцу, и по ее отцу. Все встало на свои места. А сколько таких недоразумений было по стране? Своеобразное проявление феномена потери памяти у чиновников. В данном случае надо продолжить поиск. Пока крайне недостаточно сведений о воине. К примеру, как звали вдову? Призван, похоже, из Сысерти. Может быть, сохранился номер полевой почты, где служил солдат? Все это помогает проводить углубленный поиск. Это я пишу и для других читателей, у кого нет данных о судьбе их павших защитников родины.

Часто задумываюсь и я в подобных ситуациях: что делать? И тогда, когда поиск заходит в тупик (а такое довольно часто случается из-за крайне слабой работы по учету потерь в нашей армии), а душа не может успокоиться, следовало бы посетить военный мемориал в селении, где вы проживаете, прийти с парой цветочков и возложить их на могилу либо однофамильца, либо на непосещаемую могилу воина, умершего от ран в далеком тыловом госпитале, расположенном в те годы в вашем районе. Я по этому поводу вспоминаю два эпизода. Первый: моя глубоко верующая тетушка Александра Алексеевна Кузнецова (сестра моего отца), показывала мне могилку на кладбище в Тотьме (Вологодская область), которую она посещает. А повод был удивительный. Ей приснилось, что кто-то просит ее посетить могилу на кладбище, и она видела во сне это место, что оно и неухожено, и солдатское это захоронение. Она пошла и по приметам сна нашла. И посещала его многие годы, пока была жива. Второй эпизод: на одну из моих статей пришел резкий отклик от читателя Нохрина. Суть сводилась к тому, что немцы от природы изверги и убийцы, поэтому никакого примирения не может быть. Я опубликовал в ответ заметку об интересном факте. В Германии в глубокой лесной чаще, захоронены три солдата Красной Армии. И за их могилой многие годы ухаживает семья местных немцев. И я моему оппоненту задал вопрос: как поступать с этими немцами, добровольно по сердечному призыву ухаживающим за чужой могилой? Может быть, набить морду, как вечным врагам, чтобы не смели приходить на нашу, забытую соотечественниками, могилу? Или задуматься над фактом?

… На этом можно было бы поставить точку, но в упомянутом в начале статьи письме есть еще один вопрос. Женщина пишет: в местной газете прочитала о том, что у них в Сысерти появилась улица имени фронтовика Петра (фамилию не называю — А.З.), потому что он до 90 лет дожил. А наш парень, пишет сестра солдата, погиб, защищая Родину. А в честь него тоже можно было бы улицу назвать? Ведь родным и близким на память осталась только ветхая похоронка.

Зацепило, как говорится, меня это. Действительно, мало у нас придумано в стране мер воздания должного памяти павших. Вспоминаю, как во время моего посещения Израиля был убит израильский солдат. Само собой, что были не формальные похороны. И было принято решение о присвоении его имени школе. Как видим, и бывшему ветерану войны у нас повезло — улица его имени, да еще, по-моему, при жизни. Я заинтересовался его биографией. Петр Филиппович У. человек известный в поселке. Особо выделяют его фронтовую сторону биографии. Я нашел опубликованные в газетах описания боевых подвигов солдата, взятые из его воспоминаний. Почитал с интересом. Он входит в состав Совета ветеранов поселка. Активно занимается патриотическим воспитанием молодежи. Часто рассказывает им о своих подвигах и о великом подвиге советского народа в годы войны.

Я заметил, что Петр Филиппович любил вспоминать… В частности, о том, как был в боях. Бежали за наступающим танком вместе с земляком Юрием Кокориным. Это было 29 июля 1943 года. Танк наскочил на фугас. Взрыв! Петра оглушило. Кокорин погиб на месте… В другой раз он был ранен в живот. Кишки вывалились Он их собрал и так добрался до санбата. Там ему налили стакан водки (фронтовая анестезия), кишки промыли водой и живот зашили. Через три дня он вернулся в свою часть воевать. Удивительный солдат, подумалось мне. Были потом еще подвиги и ранение в руку.

Как обойти молчанием рассказанный им следующий эпизод, за который он был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени. Послали его и товарища в разведку. Они убили двух немцев-десантников, забрали их ранцы… Но не уберег солдат награды. Во время переправы 29 января 45-го взрывной волной его сбросило в ледяную воду. Выбрался на берег, глядь, нет наград! Они из кармана гимнастерки выпали в воду: и орден Отечественной войны, и медаль «За отвагу». На фотографиях ветеран всегда при наградах. Я насчитал 25 и сбился со счету.

И вот я добрался до военных архивов. До его персональных наград. Тут надо сказать читателям, что за Великую Отечественную награды были 3-х категорий. Персональные — за конкретные подвиги; за общее участие в отдельных важных операциях (например, за участие в Сталинградской битве, за Победу над Германией…); юбилейные (например, за 70-летие Победы…). И тут я был и растерян и удивлен! У фронтовика оказалась только ОДНА персональная награда — медаль «За отвагу». Других не было! Причем в приказе о награждении от 15 мая 1945 года говорится о боевом событии 10 марта 45-го. То есть, он медаль еще не получил, чтобы утопить. И в том же приказе говорится, что других «наград не имеет». И про ранения ни слова. Получил единственную уже после победы. Не мог он утопить и орден Отечественной войны. Его получил — как юбилейную награду — в честь 40-летия Победы только в 1985 году. Получил, как все участники войны, дожившие до 40-летия Победы. Независимо от того, был или не был участник отмечен какой-либо персональной наградой в войну. Юбилейного знака ЭТОГО ОРДЕНА удостоены ВСЕ, кроме не вернувшихся с войны и не доживших до 1985 года ветеранов. Кстати, в конце войны, доживших до победы, командование правильно решило отметить, как говорится, за компанию. К примеру, в том же приказе от 15 мая 1945 г. награждены солдаты медалями. Вот на одной странице с Петром награжден Гавриила Михайлович «за хорошее содержание конского состава и амуниции…».

Естественно, что и упомянутый его земляк Юрий Васильевич КОКОРИН ничем не был отмечен, ни медалью, ни улицей. И, кстати, я нашел, что Юрий погиб не 29 июля 1943 года, как вспоминает Петр Филиппович, а 24 марта 1944 г. в Белоруссии. Служил телефонистом в 409 отдельной роте связи 108 стрелковой дивизии… Пишу о павшем герое не случайно. Он заслужил хотя бы несколько строк доброй памяти. И если Петр Филиппович не напутал, что они служили вместе, то не получается у Петра Филипповича и служба в прославленном Уральском добровольческом танковом корпусе, поскольку 108 дивизия не входила в состав корпуса. А, впрочем, я давно стал замечать у отдельных фронтовиков особую обостренность памяти. С годами некоторым все чаще вспоминается то, чего никогда не было. Такие вот феномены памяти.

zikovsАлексей Зыков, председатель Свердловской областной общественной организации «СЕМЬИ ПОГИБШИХ ВОИНОВ»

АДРЕС: 620075, Екатеринбург, а/я 41 — Зыкову Алексею Александровичу

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.