Константин КИСЕЛЕВ: «Зарплаты давно сократились»

konstantin_kiselevВведение российских войск на территорию Сирии, последовавшее за выступлением Владимира Путина на Генеральной ассамблее ООН, стало одним из центральных событий последней недели. Также отмечается и заявленное российским руководством желание разместить собственную военную авиабазу на территории Республики Беларусь. При этом социально-экономическая и политическая обстановка внутри самой России продолжает удерживаться на отметке, близкой к критической. Своим видением сложившейся ситуации в интервью «Новой на Урале» поделился известный екатеринбургский политолог Константин КИСЕЛЕВ.

Константин Викторович, спасибо, что согласились с нами встретиться. Хотелось бы начать с одной из центральных тем последних дней — военном присутствии России в Сирии. Как Вы считаете, может ли для Путина эта страна заменить Украину?

— Я думаю, что проект «Новороссия» отнюдь не закрыт, а лишь потихонечку уходит из повестки, и Путин будет параллельно вести две эти кампании. А «помощь Сирии» — это фактически поддержание общего тренда последних лет на военизированный пиар. Путину по-прежнему крайне важно поддерживать миф о том, что Россия находится в кольце врагов и должна непременно и дальше вставать с колен и наказывать США. И такая ситуация однозначно будет поддерживаться, как минимум, до выборов следующего года. Большинству граждан уже стало привычно и комфортно чувствовать себя диванными борцами с бандеровцами, ИГИЛом[i]  и так далее.

Кроме того, есть экономическая составляющая этой кампании — попытка повлиять на нефтяные котировки. Отчетливо заметно, что после российского вмешательства цены на нефть несколько выросли, а цена валюты снизилась.

— Борьба с бандеровцами, конечно, чисто мифическая по причине их отсутствия в нынешней украинской власти. Но ведь ИГИЛ — это реальная угроза человечеству.

— Бандеровцев в украинской власти действительно нет — это факт. Относительно Сирии же надо понимать, что там есть отнюдь не только ИГИЛ, но и целый конгломерат, в том числе враждующих между собой, групп, оппозиционных Асаду. И мне кажется, что наше сегодняшнее вмешательство в Сирию представляет из себя борьбу не с ИГИЛ, а в защиту Асада. Все остальное — это чисто пропагандистское прикрытие. Не было бы ИГИЛ, бомбили бы кого-то другого.

— А зачем Путину нужно защищать Асада?

— Путин мыслит в категориях холодной войны и для него весь мир по-прежнему поделен на зоны влияния. Он пытается играть в геополитику, расставляя все страны как шахматные фигуры. Но мир уже давно изменился, и ничем хорошим такая позиция не заканчивается. К тому же для Путина вмешательство в борьбу с ИГИЛ — это возможность выйти на диалог с Западом, для которого эта террористическая организация тоже представляет опасность. У российского президента появляется шанс заявить, что Россия тоже внесла огромный вклад в борьбу за уничтожение ИГИЛ — так давайте же жить дружно теперь.

— А ИГИЛ, как таковой, на Ваш взгляд, действительно представляет глобальную опасность для человечества или это лишь раскрученный бренд, используемый разными государствами для борьбы друг с другом?

— Несомненно, ИГИЛ — это реальная угроза безопасности всего мира. Там уже есть фанатики из России. В настоящее время эта организации по степени опасности для мира уже обходит Аль-Каиду.

— Какой рецепт Вы бы предложили для борьбы с ИГИЛом?

— Необходима максимально жесткая борьба с радикальным исламом и, конечно, повышение уровня жизни в тех странах, которые производят террор.

— Еще одна важная тема последних дней — это возможное размещение российской военной авиабазы в Беларуси. К чему это может привести?

— Республика Беларусь является удивительной страной. Она могла бы гораздо быстрее и безболезненнее, чем Украина, интегрироваться в Европейскую экономику. Это государство намного меньше по площади и куда менее разнородно. А значит, произойди там смена власти, и через несколько лет Беларусь бы стала полноценной частью Европы. Но у нее есть две помехи: это режим Лукашенко и режим Путина. И многие белорусы не сопротивляются Лукашенко просто потому, что понимают, что все равно Путин не даст им уйти под западное крыло. Его имперское сознание этого просто не выдержит. Для него европеизация бывших сателлитов является чудовищным ударом. Установление же этой авиабазы является сигналом для самих белорусов — мол, не дергайтесь и не рыпайтесь. А также аналогичный посыл европейцам, чтоб знали, что Путин не отдаст им остатки своей «империи». Это классический идеологический прием в духе холодной войны.

И нужно учитывать, что разговоры о новой базе — проявление торга. А.Лукашенко просто так не разрешит строить базу, он ставит условия, смотрит и на Запад, и на Восток. Не в первый раз, и не в последний. Так себе союзник.

— И как долго будет продолжаться нынешняя ситуация в отношениях России и Запада?

— Я думаю, что эта история будет довольно долго продолжаться. Путин остается нерукопожатной фигурой для большинства западных лидеров, но с ним неизбежно будут контактировать.

— Тем временем, за последние два года российская экономика претерпела принципиальные изменения, чего стоит ожидать в ближайшее время?

— Я не ожидаю никаких подвижек в ближайшем будущем. Нас ждет очень тяжелое окончание года. Все бюджеты подвинуты. Денег на бюджетные организации катастрофически не хватает. По всей видимости, ровно то же самое будет и в 2016 году.

— Но ведь пока не слышно о тотальных социальных потрясениях, как, например, невыплаты зарплат.

— Зарплаты на самом деле уже сократились. Если не в физических объемах, то в том наборе товаров и услуг, на которые человеку хватает денег. Соответственно реальная заработная плата понизилась и существенно, а для тех людей, у кого она привязана к валюте, она фактически снизилась в два раза.

Как Вы считаете, может ли спасти нынешнюю ситуацию направление резервов федерального бюджета на поддержку бюджетников?

— На примере Екатеринбурга могу сказать, что бюджет города за последнее время не вырос. Финансирование учителей, например, только упало. Были уже майские указы Президента, которые вымотали всю страну, приводя к сокращению врачей и учителей. Выигрывают пока лишь военные и сотрудники силовых структур.

— С учетом всего выше сказанного, чем можно объяснить провал Демократической коалиции во главе с Парнасом на выборах в Костромскую областную Думу этого года?

Здесь, безусловно, имеет место комплекс факторов. Это и недоработка самого Парнаса, и административное давление, оказывавшееся на партию, и объективная ситуация с настроением людей. Партию сначала не допустили до выборов, потом вдруг допустили, но времени у нее было очень мало. Я думаю, что, если бы выборы сегодня проходили, то Парнас получил бы существенно больше голосов. У партии элементарно не хватило времени на то, чтобы «уложиться» в головах людей. Главной же ошибкой самой партии стало то, что она не смогла установить сугубо костромскую повестку дня, акцентируя внимание на общефедеральных проблемах. Весь этот комплекс факторов, безусловно, скажется на будущем Парнаса.

— Может быть, правы те, кто обвиняют оппозицию в несистемных действиях — отсутствии постоянной работы и агитации во вневыборный период?

— Конечно, если бы узнаваемость партии была на уровне 80% и выше, то она бы без проблем получила 10-15% голосов избирателей. Известность, как правило, закономерно перетекает в рейтинг.

— Как Вы оцениваете примененную в этом году систему праймериз — предварительных выборов — для определения списков кандидатов Демократической коалиции на выборах?

— Тут нужно рассматривать каждый конкретный случай. Я не думаю, что эта система пошла на благо в Костромской области. В этих праймериз приняло участие очень небольшое количество людей. И вряд ли этот способ позволил определить лучший вариант состава списка кандидатов демкоалиции. Я думаю, что можно было пойти и более рациональным путем.

— В следующем году состоятся выборы в Государственную Думу, насколько там правильно использовать систему праймериз?

— На федеральном уровне праймериз также вряд ли имеют смысл. В регионах их имеет смысл проводить разве что в агитационных целях, как это делает «Единая Россия».

— И все же, во все более ухудшающейся социальной обстановке, может ли на что-то рассчитывать демкоалиция?

— Я не думаю, что рост цен как-то повлияет на рейтинги оппозиции. Исследования показывают, что люди осознают ухудшения в уровне жизни. Той эйфории, что была несколько лет или даже несколько месяцев назад, уже нет. Граждане до трети сократили уровень потребления. Это касается практически всех слоев населения. Но несмотря на все это, люди не готовы к социальным протестам. И их проблемы, в первую очередь, активизируют социальную повестку КПРФ, «Справедливой России» и иных подобных партий. К тому же ввиду запредельной патерналистской традиции, сложившейся в России веками, снижение уровня жизни обычно как раз приводит к повышению рейтингов власти. И принципиальные изменения в России, как правило, происходят именно в период улучшения экономической ситуации. А с учетом удивительного влияния средств массовой информации на наше население и ужесточения пропаганды, еще немножко и народ запросто будет готов затянуть пояса ради войны и победы над каким-нибудь очередным мифическим врагом, кого объявит власть. И неважно уже, будет ли это Украина, Сирия, Казахстан, Буркина-Фасо или еще кто-то.

— Чем же завершатся выборы в Государственную Думу 18 сентября 2016 года?

— Сейчас все идет к тому, что будет воспроизведена нынешняя структура. Серьезных подвижек не будет. В частности, «Единая Россия» наверняка сохранит абсолютное большинство мандатов, если не за счет голосования по спискам, то через одномандатные округа.

 

Максим ВЕРНИКОВ,

специально для «Новой на Урале»

 

 

[i] Деятельность организации запрещена на территории РФ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.