Маски Неизвестного

«Я всегда вижу крест. Эта форма меня заворожила».

«Вот когда на человека смотрю: нос и брови, для меня, — крест, птица летящая — крест. Крест — это моя любимая форма… Голгофа так началась, она всегда!» — автору этой невероятно мощной и емкой фразы Эрнсту Неизвестному 9 апреля исполнилось 90 лет. В День юбилея знаменитого скульптура в Екатеринбурге на Мемориале жертв политических репрессий состоялась церемония закладки памятного камня на месте установки его скульптурной композиции «Маски скорби».

 

Свободолюбие и борьба на роду написаны

Корни еврейского рода Неизвестных теряются в Оренбургский степях, в краях вольных. Его прадед Йосель был солдатом-кантонистом на службе у Царя, дед Моисей — мещанином. Моисей Неизвестнов слыл миллионером и вольнодумцем. В их семье могли отмечать и 1 Мая, и Пасху. Отец Эрнста Неизвестного, Иосиф, в годы гражданской войны, по семейным преданиям, был одним из атаманов армии Колчака.

После чего Иосиф Неизвестный отправился в Екатеринбург — от греха подальше. Судьбоносная встреча с Беллой Дижур, матерью Эрнста Иосифовича, произошла в пути. А уже 9 апреля 1925 года на свет появился Эрик Неизвестный. Выбор имени стал отнюдь не случайным. Мать скульптора назвала сына в честь того самого «Сероглазого короля» А.Ахматовой, что «Дании король».

Иосиф Неизвестный яро критиковал коммунистов и их строй, но при этом не умалял и достижений русских войск, гордился ими. Эта двойственность: неприятие строя, но при этом любовь к России и всему тому, что с ней связано, возможно, именно от отца и достались Эрнсту Неизвестному.

В свои 18 лет в 1943 году он уже был призван на фронт. Покладистым нравом будущий великий скульптор не отличался — отстаивая честь девушки, Эрнст Иосифович однажды ударил командира, за что был помещен в штрафбат. Э.Неизвестный воевал на территории Румынии, Австрии. Около двух недель оставалось до Великой Победы, как Эрнста ранили. Он был признан погибшим, родители получили похоронку. А сам скульптор «посмертно» был награжден орденом Красной Звезды. Но нет! Неизвестный страстно любил жизнь, ему еще только предстояло стать воистину «известным».

Дорога жизни Эрнста Иосифовича — серпантин. После войны скульптор вернулся в Свердловск, затем уехал обучаться в Академию художеств в Ригу, позже учился в Московском художественном институте им. В.И.Сурикова и на философском факультете МГУ. Жизнь преподносила скульптору все новые и новые испытания: голод, бедность. В Москве Неизвестный был мальчиком «принеси-подай» в мастерской С. Меркурова. Он бегал за водкой, подметал полы, помогал в рубке камня. Но Неизвестный стойко выдержал все удары судьбы, и тогда-то и началась история его «известных побед».

К 50-м годам прошлого столетия Эрнст Иосифович был уже достаточно известен, его мастерская из полуподвального помещения переехала на проспект Мира и стала богемным уголком столицы. В ней встречались и по многу часов беседовали такие видные деятели как Л. Ландау, П. Капица. Скульптор трудился и день, и ночь, и не была его жизнь «сладкой» тогда. Как позже признавался сам Эрнст Иосифович: «Это было тяжелое русское пьянство духа В.Высоцкого».

Пастушье «Фи»

В 1960 году Эрнст Неизвестный выиграл у Евгения Вучетича, выдающегося советского скульптора, конкурс на лучший проект памятника, посвященного Великой Победе. Памятник, правда, установить не дали, но запомнили.

Злополучный и такой судьбоносный 1962 год: авангардисты, «говно и п…сты», Н.Хрущев, скандал 60-х. На той самой выставке авангардного искусства в Манеже произошло столкновения вождя и скульптора Э. Неизвестного. Военные скульптуры Эрнста Иосифовича показывали ужас, боль и страдания войны. А это уже был «не формат». По мнению Н.Хрущева, уместнее было бы демонстрировать воодушевление солдат, радость от победы, бравурные варианты войны, мол, негоже о горестях напоминать.

Э.Неизвестный тогда сдержанно сказал Никите Сергеевичу: «Я ваших угроз не боюсь!». Позже скульптор говорил, что 1 декабря 1962 года была «лилипутская вакханалия». «Я встретил каких-то лилипутиков, неуклюжих, глупых…людоедов в пиджаках», — признавался скульптор.

Вернувшись в мастерскую, Эрнст Иосифович сотворил, пожалуй, одну из самых знаменитых работ: Орфея-человека, упавшего от шквала эмоций на колени, с драматически закинутой головой назад и напряженно прильнувшей к ней рукой. Столько боли и эмоций, душевных терзаний и накала страстей в этой скульптуре, как впрочем и во всех остальных работах скульптора. По иронии судьбы именно Э. Неизвестный стал автором надгробного памятника для Н. Хрущева.

Рамки социалистической культуры не позволяли Эрнсту Иосифовичу показать советскому народу все, что таили его мастерские. А ведь они были попросту завалены скульптурами, например, по мотивам произведений Данте и Достоевского. Творчество било ключом. И Э.Неизвестный принял решение эмигрировать, сбежав от «идиотов-чиновников». Он бежал туда, где его талант сможет проявиться во всех красках: сначала в Европу, затем в США.

«Совесть — есть память общества». Л.Н.Толстой

9 апреля 90 лет назад еще тогда в Свердловске на свет появился Эрик, ставший спустя года известным скульптором Эрнстом Неизвестном, подарившим Екатеринбургу модель «Маски скорби».

«Маски скорби» — крупномасштабный проект, в основу которого легла идея создания триптиха в трех неофициальных столицах ГУЛАГа: Магадане, Воркуте, Свердловске. В апреле 1990 года свердловский горисполком и местное отделение «Мемориала» заключили с Э.Неизвестным договор. Правда, свой гонорар в размере семисот тысяч долларов скульптор брать отказался сразу, передав всю сумму на строительство памятника. Его трехметровая гипсовая модель уже через три месяца была отправлена из Нью-Йорка.

Свердловскую «Маску» отличает двуликость, потому она и называется «Европа-Азия». Одно лицо обращает свой взор на восток, второе — на запад. Сама скульптура представляет собой стилизованное лицо человека. Из его левого глаза текут слезы в виде иных масок.

Для Э.Неизвестного было крайне важно создать памятник, который был бы посвящен жертвам политический репрессий, тоталитарного террора. Сам скульптор пояснял, что «Маски скорби» — символ освобождения от оков коммунистической утопии, которая всегда носила в себе эфемерный характер. Для Э.Неизвестного это было своего рода высказывание и пояснение своего отношения к советскому строю, отношению к культуре, к отдельному человеку, не винтику большой советской машине, а к че-ло-ве-ку!

Эта естественная потребность — быть вольнодумцем не ради самого факта, а по зову души досталась Эрику не только от прадеда и деда, но и от матери Беллы Дижур. Говорят, известная писательница Белла Абрамовна в годы войны на своей кухне в Свердловске собирала «инакомыслящих». Правда, это мало соответствует действительности. Белла Дижур была крайне добра и гостеприимна, чем было обусловлено большое количество гостей.

В честь известной писательницы, матери Эрика, Беллы Дижур была установлена мемориальная доска по адресу Свердлова, 58.

Тем временем на 12 километре Московского тракта в Екатеринбурге был заложен памятный камень на месте установки будущей скульптуры «Маски скорби». «Скульптура будет установлена в зоне входной группы на мемориал. Ее высота составит примерно 3 метра. На мой взгляд, эта скульптурная композиция усилит эмоциональное воздействие на посетителей мемориала», — рассказал автор мемориального комплекса Артур Булыгин.

Надо понимать, что скульптура Эрнста Иосифовича полна лаконичной экспрессии, а потому крайне сложно будет вписать ее в уже имеющийся мемориальный ансамбль. Архитекторами было принято решение создать необычную подсветку памятника, что станет неким маяком, призывающим приехать на мемориал и почтить минутой молчания всех невинно убиенных, погибших от политический репрессий, все тех, кого перемолола советская машина мнимого социализма.

«В Росси надо жить ДОЛГО, чтобы дожить до чего-то хорошего», — говорила Белла Дижур. Если памятник «Маски скорби» все же будет установлен, и нам не придется ждать еще четверть века, чтобы воз перестал быть и ныне там, то Екатеринбург станет третьей смысловой точкой «треугольника скорби».

 

Анастасия МЕЛЬНИКОВА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.