Разрушение мифов, или Какой я увидел современную Монголию

При упоминании о Монголии в воображении многих из нас часто возникает одно и то же: бесконечные степи с одиноко стоящими юртами, непроницаемые обветренные лица здешних аборигенов, и образ Чингисхана, запомнившийся еще со школьных уроков истории. Кто-то, из людей постарше, наверняка вспомнит бессменного лидера монгольских коммунистов Цэдэнбала, правившего бог знает сколько, и первого космонавта этой страны Гуррагча.

Этим ограничивались долгое время и мои представления о Монголии.

После недельного пребывания в этой стране они стали неизмеримо ярче. Одновременно исчезли многие стереотипы, десятилетиями сидевшие в голове.

— Какие? — допытывались у меня во время поездки мои монгольские коллеги.

Да хотя бы о том, что это отсталая страна, культивирующая у себя чуть ли не феодальные отношения.

Традиционных проявлений в здешней жизни по-прежнему хватает. Выедешь за пределы Улан-Батора — столицы страны — в степь, и вот он — привычный для монголов уклад жизни, сохранившийся с незапамятных времен. Все те же кочевники, гордо сидящие на лошадках и мирно пасущие свой скот, который разбрелся по необъятным долинам; все те же юрты, из которых вьется тонкой струй дымок…

И вместе с тем в современной Монголии есть и другое — что зримо отличает ее от той, которая была даже четверть века назад.

Свободы — совсем не миф

Нынешняя Монголия, как не покажется кому-то парадоксальным, не просто тяготеет к демократии — она делает на этом поприще уверенные шаги.

Да возможно ли это там, где до начала XX века прочно господствовали феодальные отношения? Представьте себе, да.

До полного уважения к принципам народовластия, обеспечения полноценных социальных возможностей для каждого в Монголии далековато. Общий уровень жизни — что видно невооруженным глазом — мягко говоря, невысок.

И все же.

Рост уровня жизни в любой стране начинается с возможности гласно обсуждать все эти вопросы, принимать в расчет разные взгляды и подходы, без которых никогда не найти оптимальный путь развития страны ни в одной сфер бытия и духовной культуры.

Так вот. В отличие от нашей страны, где восседают лишь четыре парламентские партии, тамошний законодательный орган страны — Народный государственный хурал — куда как более разнообразен по своему составу. Тут есть и «правые», и «левые», и «центристы», что само по себе подтверждает больший плюрализм и уважением к интересам своих граждан, чем в современной России. В отличие от нашей страны, где оппозиция строго делится на разрешенную и запрещенную, Монголия проявляет куда как большую терпимость к различным политическим взглядам (за исключением разве что откровенно экстремистских) и потому допускает острые политические дебаты на главных телевизионных каналах. В отличие от России, где подавляющее большинство газет напрямую подчинено государству, монгольский закон о средствах массовой информации запрещает существование СМИ, подконтрольных какой-либо ветви политической власти.

Нет, не все так безоблачно. Монголы в один голос жалуются на то, что политики оказывают скрытое от общества давление на те же СМИ, что в стране процветает коррупция, что продолжаются отток национального капитала за границу, инфляция. Словом, все это напоминает нашу реальность.

Напоминает, да не совсем. Тэгшжаргал, 25-летний зам. главного редактора столичного общественно-политического журнала «Гэрэг», признался в нашем разговоре, что критика на страницах его издания звучит часто. В том числе в адрес ведущих политиков и бизнесменов.

— Не угрожают потом?

— Недовольные, конечно, бывают. Но чтобы вот так, как у вас, — посылать «черные метки» или сводить счеты — нет, никогда.

Здесь не убивают и не избивают журналистов. Помню, с каким удивлением смотрели на меня мои коллеги из монгольских университетов, когда я рассказывал им о том, что за последние 15 лет у нас так и остались нераскрытыми десятки преступлений против журналистов. Если быть предельно точным, точка не поставлена ни по одному из них. «Но ведь это работает против репутации вашей страны», — сетовали мои собеседники.

Как будто у нас власть имущие всерьез думают о репутации России… Какие они все-таки наивные, эти монголы!

По индексу свободы прессы, ежегодно составляемому международной неправительственной организацией «Репортеры без границ», Россия в 2014 г. заняла 152 место. Монголия тоже не бежит бодро впереди планеты всей, но все же ее 54-е место в соответствующем рейтинге свидетельствует о куда как более благоприятной ситуации, чем в нашей стране. А если учесть, что только за последний год Монголия поднялась по этому показателю на 34 пункта.

Так что по уровню свободы слова Монголия точно даст сто очков вперед нашей стране. Как, впрочем, и по тенденции общего развития СМИ. На три миллиона жителей здесь насчитываются в общей сложности 500 общественно-политических изданий, свыше ста телеканалов.

Вы спросите, как монголы переваривают всю эту информацию. Не знаю. Но у них точно есть выбор: что читать, слушать и смотреть. На телеэкране здесь можно увидеть дискуссионные программы, где по самым животрепещущим политическим вопросам сталкиваются противоположные мнения.

Вы когда последний раз видели на нашем ТВ подобные сюжеты? Не помните? То-то.

Советский Союз, а потом и Россия на протяжении десятилетий учили монголов, как им жить. Помогали, чем могли. Но при этом мы как-то не учли, что другая страна может успешно учиться сама и даже в чем-то опередить своего учителя.

Маленькая страна в большом мире

В Монголии я читал лекции сразу в нескольких университетах Улан-Батора. Вообще-то меня пригласила с этой целью Школа журналистики, созданная при Институте прессы Монголии, но недельное пребывание в этой стране сопровождалось общением с преподавателями и студентами ряда других вузов. Речь на них заходила не только о развитии российских СМИ, но и глобальных процессах в современном мире, различных научных подходах в изучении журналистики и многом другом, что так или иначе связано с информационной реальностью сегодняшнего дня. Интерес к такому общению у монгольских студентов-журналистов был, без преувеличения, значительным — всякий раз в аудитории собиралось от 100 до 300 человек.

Мне понравилось, как ведут себя эти студенты. Поначалу они немного тушевались, но довольно быстро осваивались и уже начинали бойко интересоваться одним, другим, активно задавая вслух свои вопросы. На каждой лекции их звучало так много, что организаторам приходилось даже прерывать дискуссию, дабы та не вышла за рамки временного регламента.

О чем это говорит?

Ну, наверное, о том, что Монголия — во многом с участием молодого поколения — сегодня открывает для себя окно в «большой мир», стремясь отойти от традиционных представлений об окружающей жизни и уже во многом ощущая себя частью мирового пространства. Это выражается в том, что в стране наблюдается ярко выраженный интерес к изучению иностранных языков. И в том, что на улицах Улан-Батора стало куда как больше иностранцев по сравнению с ситуацией даже пятилетней давности. И в том, что журнальная пресса Монголии по внешнему виду уже мало чем отличается от своих аналогов в различных европейских странах. И таких примеров, подтверждающих, что эта страна активно ломает свое же исконно-патриархальное сознание и бытие, немало.

Помните притчу о стакане с водой, когда присутствующие гадали: то ли он наполовину пуст, то ли наполовину полон. По-моему, она как нельзя лучше подходит к восприятию современной Монголии. Если оценивать ее мир вообще, исходя из чисто внешних проявлений — условий жизни, качества дорог, специфики еды и т.д. — то изменений можно и не увидеть. Но стоит пообщаться с людьми и узнать, о чем они думают, как воспринимают себя, и начинаешь отчетливо понимать: перемены есть.

Мои монгольские студенты, с которыми мы обсуждали вопросы массовой информации, по сравнению со своими российскими сверстниками, гораздо реже бывают за рубежом. Но эти парни и девушки уже осознанно хотят понять, каким является современный мир и как они, монголы, выглядят в его глазах.

…На одной из лекций одна из студенток спросила меня о том, может ли маленькая страна завоевать себе уважение в современном мире, где сегодня активно упрочивается язык силы и неприязни. Или только мощные по своему потенциалу государства имеют моральное право «заказывать музыку»?

Конечно, речь в ее вопросе шла о Монголии. Чем, казалось бы, может отметиться в условиях нынешнего противоборства страна с крохотным (особенно на фоне своих соседей) населением, чей язык совершенно не похож на языки других стран и чей вклад в мировую культурную копилку ничтожно мал по сравнению с теми же Китаем и Россией.

Мысленно я аплодировал этим 20-летним. Скольким их сверстникам, живущим в различных странах, до фонаря такие разговоры: живут, думая только о хлебе насущном. Многие же из моих монгольских студентов, к моему удивлению, оказались совершенно иными людьми, чем представлял себе когда-то: чуткими и неравнодушными к реалиям, которые вроде бы не имеют прямого отношения к их повседневной жизни.

…Я отвечал своим собеседникам, что в современном мире нет стран больших и малых, главных и не очень. Только осознавая это, можно удержать нашу планету от катастрофы, когда уже нечего будет больше делить. И потом, как знать, какая страна через некоторое время вырвется в лидеры, а какая отстанет. Разве можно было предположить  еще в середине 1980-х гг., что, как тогда казалось, сверхмощный Советский Союз в считанные дни развалится на отдельные самостоятельные государства?

О России с уважением

Советский Союз рухнул уже более четверти века назад. Но в Монголии по-прежнему с пиететом относятся к нашей стране. Не только те, кто постарше, но и совсем молодые люди неплохо ориентируются в нашей истории, знают имена наших политиков. Все это, конечно, идет у них еще со школы, где культуру России по-прежнему проходят более основательно, чем культуру многих других стран. Все-таки традиция! Посредством массовой информации эти студенты вроде бы хорошо понимают, что у нашей страны уже нет прежних экономических возможностей, чтобы столь же активно, как и прежде, помогать Монголии.

И все же отношение к России даже в здешней студенческой аудитории, не говоря уже о людях старшего возраста, и сегодня остается открытым и доверительным. Нас по-прежнему считают сильной страной, способной в случае чего оказать Монголии конкретную поддержку.

Наверное, тут играет особую роль исторический фактор. Ни одно государство в XX веке не сыграла столь значительную роль в судьбе Монголии, как наше.

И по сей день здесь не встретишь, пожалуй, ни одного студента, который бы не слышал о Халхин-Голе, где летом 1939 г. советские войска разгромили вторгнувшуюся в эту страну японскую армию. В 1970-е годы Советский Союз построил мощнейший на тот момент горно-обогатительный комбинат в городе Эрдэнэте, возводил целые жилые микрорайоны в Улан-Баторе. В начале 80-х на орбиту был выведен очередной корабль «Союз», пилотируемый двумя членами экипажа, в том числе монгольским космонавтом Ж. Гуррагча. А сколько монголов получило образование в нашей стране — и не сосчитать. Этот процесс продолжается и сегодня.

Так что уважение к России в Монголии огромное, и определяется оно всем предшествующим периодом развития отношений между нашими странами. Этот «шлейф» накладывает отпечаток и на день сегодняшний. В Монголии по-прежнему учат в школах русский язык; здесь транслирует свои программы телекомпания «Аист» — тоже на русском.

— Думаете, перспектива для этого языка в Монголии останется? — полюбопытствовал у главного редактора Дамдисурэна Намхая.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

— А разве у Монголии есть выбор? Россия психологически ближе нашим людям, чем Китай. И хотя с геополитикой приходится считаться, но историю из памяти не выкинешь.

Наверное, поэтому и отношение ко мне было очень доверительным. Как среди вузовских преподавателей, так и студентов.

Многие из тех, кому за пятьдесят, хорошо понимают русский язык, им просто хотелось пообщаться. Однако и студенты постоянно что-то спрашивали, интересовались жизнью в России. В их открытом отношении ко мне находит отражение культура восприятия учителя, испокон века присущая монголам. Нынешнее, казалось бы, более свободное по сравнению с прежними столетиями время не сильно изменило ментальность монголов. Молодые люди по-прежнему очень уважительно воспринимают своих университетских наставников. Ну а российского педагога — в силу истории отношений между нашими странами — в особенности.

P.S.

Монголы активно задумываются о новых реалиях окружающей жизни и одновременно несут привычную традицию отношений между людьми, основанную на принципе толератности друг к другу. Не стоит полагать, что в этом обществе нет подозрительности, зависти и прочего негатива. Есть, конечно. Но все-таки не они определяют современный дух Монголии.

Мне не удалось до конца понять эту страну за короткий срок пребывания в ней. Но первые шаги к этому я сделал.

СтровскийДмитрий СТРОВСКИЙ,

профессор департамента «Факультет журналистики»

Уральского федерального университета

2 комментария к записи «Разрушение мифов, или Какой я увидел современную Монголию»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.