Что в имени твоем?

или Несколько слов о работе екатеринбургской комиссии по городским наименованиям

 

Постановили. Точка

Презабавная газетная публикация попалась мне давеча на глаза.

Интервью с руководителем екатеринбургской комиссии по городским наименованиям В. Слукиным. Появилось в «Областной газете» 20 февраля нынешнего года под заголовком «К 300-летию Екатеринбурга в городе переименуют 8 улиц».

Всеволод Михайлович Слукин рассказывает корреспонденту о том, как скрупулезно подошла вышеупомянутая комиссия к увековечиванию — посредством новых топонимических ориентиров — исторической памяти Екатеринбурга и усилению тем самым его культурного начала.

В этих ответах что ни слово — то истинный шедевр.

Думаете, иронизирую? Отнюдь.

Например, по поводу переименования улицы Володарского (что в самом центре Екатеринбурга) в Рокклубовскую (с этой идеей в свое время назад выступили известные екатеринбургские рокмузыканты) В. Слукин говорит так: «А с чего мы должны были их поддержать? Роком у нас увлекается  сравнительно небольшая часть населения, многие, наоборот, его не любят. Поэтому… прежнее название лучше не менять. Несмотря на то, что Володарский  и был большевиком, но людей не убивал. Вел себя пристойно, интеллигентно, поэтому пусть улица в его честь останется».

В свою очередь, предложение Союза писателей о появлении улиц в честь уральских поэтов Вячеслава Занадворова и Бориса Ручьева комиссия тоже не поддержала. Тут у В. Слукина другое объяснение. «Немногие горожане знакомы с их творчеством, — парирует тот, — начали бы шуметь с вопросами — а кто это?».

Кому-то, впрочем, повезло больше. «Совершенно точно, — говорит В. Слукин, — новые улицы Екатеринбурга получат названия в честь армянского композитора  Авета Тертеряна (такое предложение поступило от армянской диаспоры) и фронтовика, поэта, журналиста Венедикта Станцева. Оба этих известных человека жили и творили в уральской столице…»

— А переименовывать старые [улицы] не собираетесь? — уточняет у Всеволода Михайловича журналист.

— Собираемся, — парирует В. Слукин. — Первым делом изменения коснутся, конечно, улицы Сакко и Ванцетти. Как вообще можно было назвать улицу в честь убийц?! Советская власть считала их защитниками рабочих, а по факту они — террористы».

Интеллигентный большевик

Замечательное интервью. Что-что, а перспектива городской топонимики в нем очерчена сполна.

Знаете, о чем я думаю после этого?

О том, что екатеринбургский председатель комиссии по городским наименованиям — это голова. Бо-о-льшой знаток не только отечественной, но и зарубежной истории, и стремящийся своими познаниями одарить всех.

Начать хотя бы с личности Моисея Володарского, о котором с пиететом отзывается Всеволод Михайлович.

Что и говорить: личностью Володарский был во всех отношениях примечательной. Иначе мог Ленин доверить 26-летнему человеку должность комиссара (министра) по делам печати, пропаганды и агитации в первом советском правительстве? Вот и я о том же.

Не будь наш герой лучшим из лучших, ответственного поста ему не видать бы как своих ушей. А так он получил в свои руки обширную власть и со своей кипучей энергией и недюжинной страстью приступил к делу: начал бодро закрывать издания, критикующие новый строй.

Только в Петрограде за первый месяц после прихода большевиков к власти прекратило существовать полторы сотни (!) самых разных газет и журналов, имевших совокупный тираж 2 млн. экземпляров. И все это — в полном соответствии с ленинским Декретом о печати, подписанном на третий день после успешно сотворенного Октябрьского переворота, и, соответственно, с благословления самого Володарского.

Если вы не ведаете, что это был за документ — Декрет о печати — сообщу. Закрытию подлежали органы прессы «призывающие к сопротивлению или неповиновению рабочему и крестьянскому правительству» и сеющую смуту путем «извращения фактов».

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы представить всю эту вакханалию. Любая газета, выступавшая, по мнению Володарского и его наркоматовской гоп-компании против большевиков, тотчас закрывалась. Без всякого суда и следствия. Ну а редакторов и журналистов не просто отстраняли от работы, но и благополучно препровождали в добрые советские тюрьмы, а то и расстреливали. Благо другой декрет «О революционном трибунале печати», принятый на заседании Совета народных комиссаров в январе 1918 года этому активно способствовал.

Документ этот тоже был принят с благословения М. Володарского. И неугодные СМИ давили по всей стране железным катком. Через полтора года от них вообще ничего не осталось. Володарский, правда, этого победного финала не увидел: в июне 1918 года его прикончил на улице один из эсеров. Но до своей преждевременной кончины комиссар по делам печати успел сотворить многое, в том числе побывать в должности заместителя петроградского ВЧК. А уж это ведомство в те годы отправляло людей на тот свет «пачками».

Так что воистину прав наш председатель комиссии В. Слукин: душевный человек был Володарский. Вел себя «пристойно, интеллигентно». А как иначе: расстрелы, высылки людей, активная фальсификация результатов выборов в Петроградский совет в июне 1918 года — это вам не тесто месить. Тут требуется поистине высокая духовная культура.

Золотые мысли у вас, Всеволод Михайлович!

Вы думаете, я за переименование улицы Володарского? Боже упаси! Топонимика Екатеринбурга, если призадуматься, давным-давно увенчана именами преогромного числа убийц и террористов всех мастей. Один Ленин, «наше все», чего стоит. Например, в октябре 1919 года Ильич в письме к Троцкому требовал «мобилизовать 20000 питерских рабочих плюс 10000 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сотен…». А вот еще одна цитата — из другого ленинского письма, написанного 11 августа 1918 года: «Повесить не менее 100 кулаков… Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал». Или другая ленинская депеша, отправленная члену Политбюро партии Крестинскому: «Тайно подготовить террор: необходимо — и срочно».

Руководителю страны было кому доверить этот террор. Все эти Малышевы, Вайнеры, Толмачевы и прочие красные «партейцы» и комиссары, чьими именами названы екатеринбургские улицы, профессионально владели стрелковым оружием. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Но, повторюсь, я не за переименование улиц. Во-первых, местная казна такого прессинга не выдержит. А во-вторых, ну что поделать, если  российская история XX века оказалась столь кровавой. Отказаться от нее — значит, попросту вычеркнуть из исторической памяти весь революционный кошмар.

Мне думается поэтому, что этому кошмару стоит оставаться хотя бы в уличных названиях. Но при одном условии — если мы позаботимся о том, чтобы в начале таких улиц рядом с табличками значилась честная информация о том, кто были эти вершители человеческих судеб и что именно они сотворили в жизни.

А пока такой информации нет, будем, уважаемые члены комиссии по переименованию улиц Екатеринбурга, хотя бы последовательными в своих мыслях и действиях. Если уж оставаться на карте Екатеринбурга улице Володарского, то не грех сказать о нем правду, а не лить елей на его, увы, запятнанную головушку. А заодно и на наши.

Американские террористы

Пока же Володарский, следуя глубоким познаниям В. Слукина в истории, — сама невинность, а вот Сакко и Ванцетти — махровые террористы.

Топонимическому начальнику, конечно, виднее.

Николу Сакко и Бартоломео Ванцетти – итальянских эмигрантов, осевших в Америке, — агнцами, может, и в самом деле назвать сложно, но вот с их пособничеством терроризму я бы поостерегся, ей богу.

В июне 1921 года этих пролетариев арестовала американская полиция. Вообще-то она точила на них зуб раньше — за революционные убеждения. Но взять с поличным, что называется, не могла. А тут случай представился. В городке Саунт-Брейтоне (что в штате Массачусетс), где жили Сакко и Ванцетти, была ограблена местная обувная фабрика. Все бы ничего, да только попутно налетчики убили кассира и двух охранников. Вот тут-то и подвернулись для обвинения оба итальянца. Слушать их доводы не стали и упекли в кутузку. Там-то их и приговорили к казни на электрическом стуле. Правда, они  ждали этого дня еще долго. Жизнь Сакко и Ванцетти окончательно завершилась только в 1927 году.

Между прочим, двумя годами ранее еще один подозреваемый сознался в том, что это он совершил тройное убийство. Но от его доводов почему-то отмахнулись. Хотя уже тогда ходили разговоры, что Сакко и Ванцетти невиновны. Точку же в этом деле поставил в 1970-х годах губернатор все того же штата Массачусетс Майкл Дукакис. Публично заявив о том, что после тщательного изучения обстоятельств «дела» несчастные итальянцы все-таки признаны НЕВИНОВНЫМИ.

Американцам, стало быть, не в облом признать, что их Фемида может все-таки ошибаться. Но что нашему председателю комиссии мнение какого-то далекого и непонятного Дукакиса! В свете нынешней сложной для России международной обстановки оно делу не помогает, а очень даже вредит.

Так что будьте покойны, господа американцы: мы в Екатеринбурге сами с усами и плевать нам на выводы тамошнего вердикта. Тем более сегодня, когда за кордоном окопались одни враги, которые спят и видят, чтобы подорвать силу нашего Отечества.

…А Ручьев нам не нужен

Помимо исторических познаний председатель комиссии по переименованию екатеринбургских улиц В. Слукин обладает поистине фундаментальным багажом и в области культуры.

По его мнению, уральских поэтов Вячеслава Занадворова и Бориса Ручьева все равно никто в Екатеринбурге не знает, так что нечего на них уличные вывески переводить. Зато  имена композитора Авета Тертеряна и еще одного поэта — Венедикта Станцева — известны чуть ли не всем горожанам. И вот им на карте города быть.

Рискну посоветовать В. Слукину выйти на улицы Екатеринбурга и поспрошать его жителей, как у них с представлениями о творчестве А. Тертеряна и В. Станцева. Я-то это сделал, проведя незамысловатый опрос среди студентов. Результат оказался, мягко говоря, совсем не тем, что рисует в своем воображении В. Слукин.

Но я даже не об этом.

Мне кажется, что противопоставлять одних деятелей культуры другим, основываясь на «мнении большинства», нелепо. Мало ли кто кого не знает. Если певица Валерия сегодня на слуху больше, чем писатель Мамин-Сибиряк, его что — тоже отбрасывать на свалку истории? А во-вторых, ежели вот так походя, как наша комиссия, выносить вердикт, кто имеет право быть внесенным в историко-культурную память Екатеринбурга, а кто нет… Так и чешется полюбопытствовать между прочим: а судьи кто?

Не могу профессионально оценить вклад в музыкальную культуру Авета Тертеряна. Но если человек достойно прожил жизнь и заслужил добрую память о себе — пусть будет улица его памяти. Но пусть будет и другая улица – памяти того же Бориса Ручьева, неоднократно бывавшего в Екатеринбурге, издавшего здесь свою первую книгу стихов — поэта, которого Евгений Евтушенко включил в объемный сборник «Строфы века. Антология русской поэзии».

Так чем, объясните мне, поэт Борис Ручьев принципиально хуже поэта Венедикта Станцева? Тем, что на его пиджаке не было орденских планок? Да, не было. Потому что довоенное, военное и послевоенное время — девять лет — Ручьев провел в сталинских лагерях и только потом, много позже, был реабилитирован. А поэт он был — от бога. Достаточно взять наугад любой его стихотворный сборник.

Но, по мысли В. Слукина, все это не имеет никакого значения. Да и комиссия уже приняла соответствующее решение. Что обсуждать-то…

Сомнению не подлежит?

Наделенные административными полномочиями, наши околокультурные чиновники и комиссии по-прежнему с легкостью судят: кто больше сделал пользы для народа и более известен ему, а кто меньше.

Мне же почему-то все это явственно напоминает советские времена. Когда выносились однозначные вердикты о том, что такое хорошо и что такое плохо. Потом, правда, историю вновь переписывали. И тогда белое закрашивалось черным цветом, ну а черное — цветом белым.

Правда, делали это уже другие комиссии.

Нам по-прежнему сложно признавать, что в первые годы советской власти, среди ее организаторов и исполнителей чужих приказов, в принципе не могло быть интеллигентных людей. Сами идеи неприятия прошлого и постоянного мщения, противостояния одного класса другому глубоко вбитые в их сознание, делала их людьми, по меньшей мере, противоречивыми. А если говорить начистоту — людьми гниловатыми, без каких-либо моральных ограничений.

Осознать бы это сегодня. Но пока не получается. Мир по-прежнему для многих из нас строится по проверенной схеме: этот наш, а вот тот — уже не наш.

Нам по-прежнему — чего греха таить — сложно воспринимать жизнь, руководствуясь нелинейными схемами. Причем жизнь не только настоящую, но и прошлую. Это подтверждается идеализацией советской эпохи, обозначившейся в последние годы. Гораздо проще, как выясняется, наклеить на всех однозначные ярлыки, чем осознать, как мы жили в реальности.

Мышление государевых людей, приближенных к вынесению административных решений — яркое тому подтверждение. Все то, что не вписывается в определенный госзаказ, по-прежнему не находит себе устойчивого места в зыбкой системе политических и этических координат.

Борис Ручьев всегда оставался поэтом-одиночкой. Он творил талантливо, но при этом не пел осанны политической системе, сторонился ее. Жил «на отшибе», без почестей и наград.

Такие, как одиночка Ручьев, никогда не попадают в «почетные пионеры».

И поэтому есть вероятность того, что у нас и дальше будут оставаться улицы Ленина, Каляева, Толмачева и иже с ними. Но не будет улицы Бориса Ручьева — человека, остававшегося верным себе без пафосной мишуры.

И Рокклубовской улицы у нас никогда не будет. Потому что «внесистемные» музыканты, пусть даже самые талантливые и известные всей стране, априори подозрительны любой мало-мальски организованной системе. А нашей, сегодняшней, тем более.

А вот Володарский опасности не сулит. И даже наоборот. Отлично вписывается со своими «интеллигентными» методами работы в систему нынешних политических координат родной страны.

Так что я благодарен В. Слукину за его интервью. Оно, если призадуматься, позволяет лучше понять все то, что происходит сегодня в современной России. Даже если сам Всеволод Михайлович об этом и не задумывался.

 

СтровскийДмитрий СТРОВСКИЙ,

профессор департамента «Факультет журналистики»

Уральского федерального университета

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.